Живущие вдоль обочины
А что касается второго, то он – лишь как частный случай, связанный со мной. Не призываю его в качестве доказательства (достаточно и первого пункта), но все же приведу его. Я всегда держу свое слово. На мой взгляд, честность – основная добродетель человека. (Вопрос о различных приколах и общении с официальными лицами, когда часто приходится врать – для смеха или для некой пользы, мы пока опустим и поговорим именно об общечеловеческой честности). А так как я ценю в людях честность, то просто ненавижу ситуации, когда меня пытаются обмануть. Как там цитировал Динец Пржевальского: «Нельзя позволять себя кидать!» Я часто люблю поддаваться на попытки наивного азиатского лохотрона, после чего обычно случается старый добрый скандал. То же самое касается и деньгопросов. Не сумел вовремя понять, что такое автостоп (хотя как человеку объяснили) – твои проблемы. На будущее зато будешь научен.
Ну да ладно…
Я, впрочем, отвлекся. Пока я философствовал, мой юный протеже пригласил меня к себе в гости. Пока мы шли по дороге в городке, нас обступили мотоциклисты, которые неотрывно ехали за нами на протяжении 2-х километров. Каждый из них хотел украсть иностранца у моего нового друга. Но я не поддавался на провокации.
В одном из придорожных баров звенела на полную мощь диско-музыка. Из нее выбежали две девушки и подбежали ко мне, пытаясь заговорить. Я сбросил с плеч рюкзак и стал с ними танцевать в придорожной пыли. Девчонки схватили меня под локти и потащили в бар. Но мой новый друг был тут как тут: подскочил быстрее ветра и стал тащить меня в обратную сторону. Моя майка затрещала по всем швам. Тогда протеже сменил тактику: зайдя сбоку, он стал бить девчонок по рукам. Одна из них, крича, сцепилась с ним, а вторая продолжала тащить меня, делая умоляющие жесты. Но мой друг тоже делал не менее умоляющие знаки.
Короче, победила мужская солидарность.
Вьетнамский дом мне в целом понравился. Он представлял собой бетонную коробку с несколькими комнатами: прихожей, гостиной и общей спальной. В прихожей ничего не было. В гостиной стояла тумбочка с телевизором, и лежали циновки на полу. По стенам ползали ящерицы и паучки.
Дома нас ждала его сестра, которая, чтобы сделать мне приятное, нарядилась в майку «а-ля вьетнамский флаг». Кто не знает – он представляет собой красное полотно со звездой. Чуть позже подошли родители. Все искренне были рады мне.
Я быстренько помылся и постирался. Сели на пол отужинать. Подавали жареного кролика и рыбу. Я никогда раньше не ел крольчатины и всегда мечтал попробовать. Но от рыбы я просто пришел в восторг – такой вкуснятины я еще не встречал!
Пили рисовую водку. Пили много – за русско-вьетнамскую дружбу, за смерть мировому империализму, за мое путешествие. На огонек подошли две женщины-соседки. Они довольно быстро догнали нас касательно алкоголя.
Вот тут-то все и началось.
Женщины много спрашивали о моей сущности. Протеже рассказывал как мог – как он понимал ситуацию. Он говорил обо мне – а женщины в это время смотрели на меня и облизывали губы. В буквальном смысле облизывали – томные взгляды и прочая ерунда. Они говорили что-то, и вдруг мой протеже смущенно заулыбался:
-Они хотят тебе сказать что-то…
-И что же, мой друг?
-Она… Она… (Дословно) She wants you to her home!
-Oh!
Я не нашелся, что сказать на это предложение.
Но женщина (та, которая помладше) совсем не была щепетильной. Она подсела ко мне поближе и стала не двусмысленно гладить меня по коленке.
Я конечно, пьян был в дым и все такое, но все равно… Косоглазая женщина сорока лет отроду.
-Не, не, я уже с тобой сдружился и хочу спать в этом доме.
Женщина обиделась. Разыгрывая оскорбленное достоинство, она резко встала и ушла. Ко мне подсела старшая – пятидесятилетняя.
-Теперь она хочет, чтобы ты проводил ее к ней домой.
Эта стала действовать более нагло – сразу положила руку ко мне между ног.
-Но я уже сказал. Я хочу спать только в этом доме. И нигде более.
Он перевел. Женщина улыбнулась и стала делать рукой поступательные движения.
У меня с начала поездки, естесвтенно, не было женщины, но дома ждала любимая девушка, которой я не собирался изменять. Поэтому все подобные поползновения раздражали. Убрав ее руку с собственного паха, я попросил своего протеже прекратить эти глупости. А он и вся его семья буквально лопались от смеха:
-В честь русско-вьетнамской дружбы! Наведем мосты между народами!
И т.п.
Глава восьмая, в которой я попадаю в нелепейшую, со времен Пирра Эпирского, ситуацию.
Утром я проснулся довольно рано. Наскоро отзавтракав, вместе с протеже мы пошли по дороге, ведущей к Национальному парку. Машин было немного, точнее – их совсем не было, и я заволновался было, как преодолею оставшиеся 20 км. Но вот и причина пустынности трассы: через широкую реку проложен мост, вход на который охраняется. Естественно, для иностранцев проезд запрещен. Для того, чтобы попасть в Национальный парк, нужно вернуться до Национального шоссе №1 и сделать большой крюк, чтобы заехать в парк с другой стороны. Оставим его.
Я добрался до трассы и снова предался сомнительному для данной страны удовольствию - автостопу. Теперь я направлялся к горе Такоу, лежащей в 250 км от Хошимина. Там я намеревался осмотреть самую большую в Азии статую лежащего Будды под открытым небом.
Нормальные автостопные машины опять не стопились – одни маршрутки. Наконец мои трудности заметил один из вьетнамцев. Он попробовал засунуть меня в маршрутку. Я объяснил, что «денег нет».
Он заулыбался:
-Разве это проблема? Вот война с америкашками – ЭТО БЫЛО ПРОБЛЕМОЙ.
И сделал знак пальцами: «все, дескать, о’кей».
И он, остановив маршрутку, стал что-то долго объяснять водителю. После чего меня подзывает – залезай. Я обрадовался: маршрутка ехала как раз в Фантхиетт (то есть даже дальше, чем мне было нужно). Положил рюкзак внутрь и поворачиваюсь к доброхоту, чтобы поблагодарить. А он мне деньги протягивает: де, на проезд.
Я аж сплюнул с досады. Деньги-то и у меня есть, разве ж в этом вопрос? Не взяв денег (естественно) я залез внутрь маршрутки: будь что будет!
Первые 15 минут все было ничего: набившиеся как сельди в бочке вьетнамцы вполголоса обсуждали меня, не решаясь ничего спрашивать. Первые признаки волнения (как ни странно) проявил не водитель, а одна из молодых студенток (к сожалению, англо-говорящая).
Начались стандартные вопросы: что, стало быть, и как? Стараясь быть честным, я сразу объявил о своей бесплатной сущности. И для верности повторил.
Шесть раз.
Девушка очень удивилась и перевела мой ответ согражданам. Это вызвало новую волну горячего обсуждения, что продлилось еще минут 15. В спор пытался влезть и водитель, но от него только раздраженно отмахивались: крути баранку и не мешай.
Через некоторое время толпа пришла к некоему решению. Переводила девушка:
-Мистер, вы едете?
-Еду.
-Я тоже еду. И я за проезд плачу. Платите и вы.
-Так вы же - простая пассажирка, а я – автостопщик. Мне по рангу не полагается.
-У вас нет денег?
-Есть, но платить нельзя.
-Давайте мы за вас заплатим.
-Это тоже нельзя. Либо везите бесплатно, либо высаживайте.
-Но где, где высаживать? Мы же еще не доехали 100 км до Такео.
-Высаживайте здесь, в поле. Пойду пешком, - гордо сказал я и отвернулся.
-О!
Она перевела мой ответ вьетнамцам. Толпа дружно выдохнула и вопросительно взглянула в спину водителю. Тот конечно же почувствовал взгляд, но до сих пор ничего не понял.
-Деньги? – обратился он ко мне.
-Денег нет, - весело ответил я.
Но он опять не понял:
-Деньги за проезд! Отдай мне немного денег!
На что я сделал отрицательный и в то же время пафосный жест рукой: дескать, какие пустяки.
Но он не унимался. Правой рукой он залез в свой карман и вытащил оттуда несколько смятых купюр:
-Дай мне это!
Я забрал у него одну купюру и посмотрел на свет. Водяные знаки были. На что я и обратил его несколько рассеянное внимание. После чего засунул все его купюры обратно к нему в карман: дескать, что пристал-то?
Водитель стал визжать. Он полуобернулся к пассажирам и апеллировал к ним. Понять его было несложно: этот белый вместе со своим тюком занимает место для троих вьетнамцев. Я новых пассажиров не беру.
Сей довод меня убедил. Действительно – как-то нечестно получается. Поприкалывались – и хватит. Благо, что уже почти 100 км в этой маршрутке проехал. Посему, не смотря на по-новому разгорающийся спор, я величественно поднял руку: останови прямо здесь. И вылез.
К счастью, высадили меня недалеко от перекрестка. Здесь были признаки цивилизации: небольшой базарчик, тротуар и светофор. И (о счастье!) абсолютно не было толп хэлперов, которые, размножаясь вокруг меня кучками, мешали бы стопить.
-Ну, если уж и здесь, на идеальной позиции, я сам ничего не застоплю, то автостопа просто нет в этой стране, - подумал я. – Даже и не знаю, как оставшиеся 2500 км проеду. Так и придется мыкаться – по маршруткам и прочей ерунде.
Но вот, спустя 10 минут, останавливается «Камаз». Все-таки позиция есть позиция, что уж там говорить!
В кабине сидело два доброжелательных вьетнамца. Первым делом они остановились в кафе, накормили-напоили меня водкой. И потекла неторопливая беседа – знаками и при помощи редких знакомых слов.
Интересные мусора на трассах во Вьетнаме. У нас хотя бы ищут повод, к чему придраться. А там они тормозят все фуры. Помощник берет «документы» на машину (а в реальности – только обложку) и купюру. Бежит к мусору и пожимает ему руку. У того в одной руке что-то остается, а второй он лениво машет: счастливого пути! У вас все в порядке, дескать. Вот такая коррупция…
Попрощались мы с водителем напротив горы Такео. Здесь все цивильно – отгрохали туристский центр, фонтаны, клумбы и прочее. Помимо билета (1$) за 20000 донгов купил билет на фуникулер. Не хотелось мне тратить драгоценные 2 часа и подниматься пешком. Статуя Лежащего Будды впечатлила – 49 метров в длину в окружении джунглей.
Спускаться я решил пешком. Склоны гор поросли бамбуковыми рощами – мне с детства хотелось погулять по оным. Здесь, как и в окрестностях Ангкора, я снова обрел «потерянный рай». Циклоскопические стебли, взмывающие ввысь, вечный сумрак из-за непроникающих солнечных лучей, неумолкающий птичий гомон вокруг. Раздевшись по пояс, я бродил по бамбуковым джунглям и вдыхал незнакомые запахи. Не забывал смотреть и под ноги – я все еще страшился наступить на змею. Этого не произошло, но случилось другое.
Я шел вниз, раздвигая стебли деревьев, как вдруг мою руку что-то довольно сильно обожгло. Я посмотрел на запястье и вздрогнул: в кожу вцепились десятки громадных муравьев, нещадно меня кусая. Не без труда сбросив их, я стал более внимательно приглядываться к растениям.
Выйдя на трассу, я доехал автостопом в обратную сторону до пересечения с Национальным Шоссе №20. Теперь мой путь лежал на север, в сторону Далата, курортного города в высокогорье.
Стемнело. Отужинав в придорожном кафе супом с бараниной и соей, я заночевал в леске неподалеку.
***
