Живущие вдоль обочины
Без особых происшествий к вечеру я добрался до окрестностей Ханоя. Естественно, въезжать на ночь глядя в большой город мне не хотелось. Поэтому я остался икать ночлег в провинции.
Окрестности удручали. На сколько хватало взгляда - ни одной рощицы, ни одной сколько-нибудь приличной возвышенности. Одни рисовые поля, а ночевать в оных – сомнительное удовольствие. Вот рядом с дорогой примостился совсем крошечный поселок. Пойду, попытаю счастья там – пока это единственный потенциальный вариант.
К сожалению, в этот ночной час поселок спал – ни одного огонька не было видно вокруг. 4 года назад нас с Настей в далекой и братской Сирии это не смутило - и в 5 утра мы постучались в двери богатого особняка с сакраментальной фразой: Можно Спать Здесь? Но тогда мы были молоды, влюблены и нам было на все наплевать. Тогда мы были вдвоем и делили все радости и превратности судьбы тоже на двоих. С тех пор прошли годы, и вот уже я поскучнел, повзрослел, остепенился, стал более застенчивым и вежливым. Теперь мне уже не хотелось будить кого-то, чтобы с удобствами поспать самому.
Вот, впрочем, и признаки бодрствующих людей – горит свет, открыта дверь. Я вошел в здание, напоминающее гараж, и сбросил с плеч рюкзак. Там каким-то делом была занята пара молодых вьетнамцев и девушка.
-Вот, - показываю знаками, - пришел к вам в гости.
-Удивляемся, - показали они тоже знаками.
-Путешествую, дескать, - продолжал я.
-Надо же! - отвечали они.
Помолчали.
Вьетнамцы смущенно улыбались, не зная, что сказать, а главное – как. Английским они не владели. Я тоже смущенно улыбался, хотя и знал, что могу сказать. Но тоже молчал. Чтобы разрядить обстановку, я устроил поудобнее рюкзак, а сам сел с ногами на старый диван, стоящий у стены.
-О, чай! – оживились вьетнамцы.
-Можно и чай! – согласился я.
Налили чаю. Выпили все вместе, чем-то закусили.
Посидели еще.
Я ждал, когда меня пригласят ночевать, а вьетнамцы ждали, когда они хоть что-нибудь поймут.
Взаимное ожидание затянулось.
-Чай? – менее уверенно спросили мои новые друзья.
-Можно и чай! – снова кивнул я.
Налили чаю. Выпили все вместе, чем-то закусили.
-Гм, - сказал вьетнамец постарше.
-Вот…, - отвечал я.
4 года назад я бы, не мудрствуя лукаво, спросил напрямую: Где Можно Спать Хорошо? Но с тех пор я поднахватался вредных и, что гораздо более страшно, заразных условностей. Они дали ростки в моем неустоявшемся молодом организме, и вот уже я признаю право каждого человека на уединение и свободу выбора. И даже не собираюсь в этой самой свободе подталкивать его к нужным мне мыслям.
Поэтому, когда мне налили чай в третий раз, я выпил его одним махом, вежливо поклонился, сложив на груди руки, и вышел в неприветливую тьму.
-Эй, гм… Гм… - крикнули вьетнамцы вслед, но было уже поздно. Я проигнорировал их.
Итак, я остался совершенно один в полнолунную ночь посреди рисового поля. Что же это такое?
Как знает мой, быть может уже скучающий читатель, рисовое поле залито водой приблизительно чуть ниже колена. Дно топкое и неприятное. Если долго бродить по нему, то в голову лезут неприятные мысли касательно пиявок и змей. Еще одним большим неудобством (и существенным, на мой взгляд) рисового поля являются собственно вьетнамцы, обильно его заселяющие с рассветом. За годы путешествий я обленился и не люблю спать в местах, где мне могут помешать, и придется просыпаться рано.
Через поле проложены сухие тропинки. Вдоль них сооружена система ирригация (трубы), благодаря которой поле орошается. Тропинки пересекаются и делят все поле на квадраты.
В принципе, можно было бы лечь спать прямо на тропинке, и я хотел уже было сделать так, если бы не одно обстоятельство. Хоть я считаю себя все-таки относительно уверенным в себе человеком, оно меня смутило. Я присел, стало быть, посреди тропинки и стал смотреть на карту звездного неба. Неожиданно рядом с затылком я почувствовал движение и легкий ветерок. Я уклонил голову, и в то же время мимо нее промелькнула нога вьетнамца, спешащего по своим делам и неслышного, подобно призраку. Не знаю, кто из нас двоих испугался больше, но я ОЧЕНЬ струхнул от неожиданности. Подобных сюрпризов мне больше не хотелось, так что идею спать здесь я отмел сразу.
Но выбора, по ходу, не оставалось. Вот уже добрых полчаса я брел по рисовому полю параллельно трассе, но пейзаж вокруг не менялся – все та же ровная поверхность без деревьев и возвышенностей. Наконец я набрел на пересечение тропинок, отгороженное небольшим каменным заборчиком. Он в высоту был от силы полметра, но хоть как-то защищал от ветра. Но вот беда: когда я положил себе в изголовье рюкзак, оперев его о забор (а по другому я никогда в других странах не поступал – хватит мне рассказов о путешественникам, проснувшихся утром обворованными), так вот, повторяю, когда я прилег головой на собственные вещи и собрался, было, любоваться звездами перед сном, оказалось, что мои ноги скатываются в грязь, так как побочную тропинку в самом неудобном месте пересекал ручей. Подобное положение вещей меня не устраивало, а идти дальше в поисках ночлега было лень, так как я уже распаковал вещи.
Что же делать? Выход был один, и я, пожав плечами, с удовольствием его использовал. Я лег спать прямо на заборчике, благо что он был достаточно широким – не менее 70 см. Таким образом, я полностью перекрывал проход с главной тропинки на побочную, но мне уже было все равно. Я хотел спать и не думал о глупостях. Ласковый ветерок навевал дрему…
Уже перед самым рассветом, когда человек выспался и сон его не так крепок, а соответственно ему начинают сниться сны; в тот час, когда казак, согласно Гоголю, просыпается в степи, с минуту смотрит на звезды, после чего подбрасывает дров в погаснувший было костер и укутывается посильнее в тулуп; так вот, в этот утренний час мне стал сниться кошмар – что-то влажное и заволакивающее, какая-то неясная опасность. Не зная, сплю я или бодрствую, я открыл глаза и увидел в сумраке страшную фигуру, стоящую прямо надо мной и смотрящую на меня зловещим (как мне показалось) взглядом. В самом мрачном молчании этой фигуры таилось патетическая обреченность и гротескное ожидание. Еще даже не проснувшись и ничего не соображая, я резко убрал голову немножко в сторону. И в то же время на то место, где только что покоились мой нос и щека, встала нога Незнакомца. Все в том же молчании он постепенно растворился в сумраке, окутавшем второстепенную тропинку. А я решил начинать просыпаться.
***
Утром я легко добрался автостопом до Ханоя и приступил к осмотру города. Начать я решил с основной достопримечательности – Мавзолея Хошимина.
Мавзолей является главной социалистической достопримечательностью страны и, вне всякого сомнения, самым посещаемым местом в столице. Огромная очередь растянулась на половину площади. В камеру хранения люди сдают фотоаппараты – фотографировать категорически запрещено. Обстановка самая что ни есть торжественная. Говорить громко и смеяться запрещено. К нарушителям (особенно вьетнамцам) моментально подходят строгие охранники. Сам мавзолей кольнет в нашем сердце ностальгией. Он представляет собой массивное, угловое, серое гранитное сооружение. Ну, а что внутри – очевидно.
В саду за мавзолеем располагаются Президентский дворец и Дом Хошимина на Сваях. Дворец закрыт, поэтому огромная очередь степенно осматривает домик, где президент жил и работал в аскетической простоте, а также пруды за домом. Жилище вождя напоминает избушки, в которых жил и писал мемуары о Германии Ленин: все очень просто, все на своих местах, уютно. В очереди вместе со мной стояли многочисленные пионеры, которые (надо полагать) мало интересуются прошлым вождя, но из-за всех сил хлопают в ладоши, чтобы из водной глади пруда показались головы рыб. Рыбы показываются редко, зато пионеров часто гладят по голове иностранцы. Но пионеры не обращают внимания на империалистов – они целиком увлечены рыбами. Очередь двигается быстро, и хоть смотреть здесь особо нечего – соскучиться не успеешь.
В самом конце осмотра подходишь к одному из символов Вьетнама (правда, непонятно как сюда попавшему).
Известная ханойская пагода на одном столбе была построена императором Ли Тхай Тонгом, правившего с 1028 по 1054 год. Согласно летописям, не имевшему наследников императору приснилось, что он повстречался с Богиней милосердия, которая, сидя на цветке лотоса, передала ему мальчика-младенца. Ли Тхай Тонг впоследствии женился на случайно повстречавшейся молодой девушке-крестьянке, которая родила ему наследника. Чтобы выразить свою благодарность этому событию, он построил в 1049 г. Пагоду на одном столбе.
Пагода на одном столбе, построенная из дерева на одной каменной колонне диаметром 1,25 м, должна была своим видом изображать цветок лотоса – символ чистоты, поднимающейся из моря печали. Одним из последних действий французов перед тем, как уйти из Ханоя в 1954, было уничтожение Пагоды на одном столбе. Пагода была заново построена новым правительством.
Таким образом, символ романтичной любви, символ буддийской религии, архитектурный курьез построен в двух шагах от самого патетичного сооружения в стране, овеянного Памятью о бессменном лидере революции. Пагода выдвинута на всеобщее обозрение и даже отреставрирована рядом с местом, проникнутым духом и атмосферой того времени, когда в 1945 году именно здесь маленький и щуплый вьетнамец провозгласил перед полумиллионном соотечественников свою Декларацию о Независимости Вьетнамской Республики.
Таков Вьетнам.
И, наконец, самое последнее место, которое я посетил в мавзолейном комплексе, был музей Хошимина. Вот он меня впечатлил! Этот место поражает прежде всего неповторимым смешением экспонатов социалистического толка и авангардизма. С одной стороны, я увидел здесь многочисленные пропагандистские лозунги, фотографии Хошимина (включая детские), документы времен обеих войн и т.п. С другой стороны - полубезумные макеты, имитирующие те или иные битвы в период войны, экспонаты, которые ВООБЩЕ непонятно что представляют и с какой целью выставлены, а также картины Пикассо.
Поймав мотоциклиста, я поехал в другое, не менее замечательное место в Ханое, - этнографический музей.
Любой путеводитель (и вполне обоснованно) называет его лучшим музеем в Ханое да и чуть ли не во всем Вьетнаме. И есть за что! Музей содержит подробную информацию о нехитрой жизни всех 54 национальностей Вьетнама. В самом здании можно посмотреть одежду, музыкальные инструменты, макеты жилья, посуду и т.д. Но самое интересное нас ждет на улице - в музее под открытым небом. Здесь представлены различные дома из прошлого. В частности, очень интересен дом богатого вьетнамца - длиной более 30 метров. Оригинально красив дом другого вьетнамца, построенный на огромных сваях. Примечательно, что в этих домах живут многочисленные бездомные вьетнамцы. Наверное, правительство разрешило им здесь перекантовываться, чтобы они в наглядности демонстрировали посетителям особенности быта древних вьетнамцев. Однако сии жители целыми днями лежат вповалку на полу и смотрят телевизор, что, по видимости, не совсем соответствует ожиданиям туристов. Также можно посмотреть деревянный водопровод с хитроумной системой перераспределения воды.
