Живущие вдоль обочины
Часа через два приплелись к границе. Я вытаскиваю рюкзак, благодарю водителя.
-А деньги?
«Господи, как же вы достали, - с досадой думаю я. - Что же за повсеместный меркантилизм? Ну на тебе деньги!»
Даю ему сто белорусских зайцев. Раз он задним числом просит с меня денег, то я имею право также задним числом расплатиться в любой валюте и в любой сумме. Справедливо?
Он смотрит странную бумажку на свет, уходит в сторону. Я иду к погранцам.
Они долго и с удивлением рассматривают редкий здесь российский паспорт. Но придраться не к чему. Наконец офицер поднимает голову и говорит по-английски:
-Игорь, дай мне один доллар!
-Отвали, - я лаконичен.
-Счастливого пути! – он тоже лаконично ставит мне выездной штамп.
Иду было к самой границе, как вдруг кто-то дергает меня за рукав. Это мой шустрый водитель, который успел уже сбегать к обменному пункту.
-Мистер, эй, мистер, эти деньги не годятся!
-Ах, не годятся? Ах, плохие деньги? Ну тогда давай их обратно! – резонно отвечаю я, забираю купюру и иду в сторону Лаоса.
…Лаосские погранцы спокойны и флегматичны. Флегматично пролистывают мой паспорт, с трудом находят визу, лениво ставят штамп.
-Добро пожаловать!
С едва начинающим подниматься настроением я вступаю в свою 25-ю страну.
Глава тринадцатая, в которой автор испытывает сильнейшее, со времен Генриха Шлиманна, удивление.
Итак, я в последней стране моего путешествия. Машин немного, но простирающиеся впереди горы и прохлада утра тянут пройтись. Я иду по горному серпантину, фотографируя тропическую природу, скалы и пропасти. В сердце наконец-то царит сладостное упоение (я еще даже мысленно не подозреваю, что меня ожидает в следующей главе). Все кажется прекрасным.
Вот стоплю переполненный людьми грузовик. В кузове и кабине мест нет. Не беда – встаю на подножку и, держась за дверцу, еду. Минут через 15 понимаю, как же это неудобно – тяжелый рюкзак тянет вниз, вместе с ним я подскакиваю на каждой кочке. Вот-вот сорвусь. К счастью, километров через 20 грузовик останавливается – приехали. Вьетнамские рабочие строят здесь дорогу. Мы идем в их временное жилище. В России это был бы отапливаемый вагончик, в Индии – небо, ну а здесь – добротная и весьма вместительная соломенная хижина.
Садимся за трапезу. Один из вьетнамцев с грехом пополам говорит по-русски:
-Вот рис будем кушать. Вот водку будем пить. А это – собака.
Я очень обрадовался. Наконец-то я попробую настоящую собачатину!
Отламываю большой кусок. Эх, обыкновенная рыба… Ну не очень вьетнамец русский знает!
Снова выхожу на трассу. Останавливаю дальнобойщика. У него уже сидит попутчица – женщина. Как я понял впоследствии – жена. Вообще, сей факт является одной из отличительных особенностей лаосских дальнобойщиков – брать свою половину в дальние рейсы.
Еду потихоньку по Лаосу. Подбрасывают охотно, но все недалеко. Жарко. Люди не пристают ко мне как во Вьетнаме, смотрят с любопытством и буддийским спокойствием. Дома – на высоких сваях, сделаны из тростника или глины. Кое-где есть электричество. Дороги? Ну да – есть такое понятие. Правда, иногда почти абстрактное.
Вот, наконец, мой дальнобойщик. Он едет далеко – 400 км. С ним, стало быть, и проведу вторую часть дня. В кабине тоже сидит жена. Знакомимся. Водитель едва говорит по-английски и первым делом сообщает, что он очень счастлив встретить в этакой глуши белого мистера. Эти его слова я ПОТОМ понял. Жена тоже рада была встретить меня. Это я довольно СКОРО понял.
Едем, беседуем. Вот подъезжаем к огромной реке. Мост ремонтируется, переправа осуществляется при помощи парома. Следующий паром – только через 40 минут. Что ж, пока будем знакомиться с лаосским этносом.
Прямо рядом с переправой расположилась живописная лаосская деревня. Ну, как будто с картинки сошла! Тростниковые хижины на берегу живописного озера. Утлые пироги с рыбаками. Банановые рощи и пальмы, склоняющие стволы к воде. Котлы, висящие над очагом. Голые дети, жарящие бананы на углях.
Я искупался, чем-то отобедал. Лаос встретил меня просто сказкой – вот именно в такие страны (дикие) я и влюблен. Простые люди, не задумывающиеся о курсах валюты. Не знающие терактов. Не имеющие в своем словарном запасе слово «стресс».
Поехали дальше. Единственным покрытием дороги был бурый песок. А теперь представьте себе, насколько это живописно: желтая дорога, петляющая между пальмами и другими тропическими деревьями, горы, горящие в алых красках начинающегося заката…
Темнело. Мы постепенно въехали на серпантин.
И вот тут стали происходить не понятые мною, даже на момент написания этих строк, вещи. Во время резких поворотов жена стала наклоняться в мою сторону и опираться на мои ноги. То есть это сначала – на ноги, а потом вовсе даже и не на ноги, а между ними. Причем опиралась она… как бы это… активно.
Я, конечно, люблю свою девушку и никогда не изменял ей, но тоже человек, а тем более мужчина, уже почти месяц не видевший нормальную женщину. Естественно, что началась непонятная реакция…
Я скосил взгляд налево. Муж вел машину, невозмутимо улыбаясь. Жена смотрела прямо перед собой и прикрыла свою руку от мужа корпусом. А рука приобрела собственную жизнь, продолжая опираться при наклонах на мою основную точку…
Перескочим по времени через 30 минут. Серпантин кончился. Мы остановились в придорожном кафе. Лаосец заказал рыбу на углях, рисовую водку. Ну, выпили, закусили. Покатили дальше. Я отрубился на спальнике. Всякие поползновения со стороны хитрой жены закончились.
Я был очень удивлен этим маленьким происшествием, ибо никогда за всю мою практику не встречал ничего подобного. И даже не знаю других людей, которые попадали в похожие каверзы.
Приехали к ним домой. Сели на полу в тростниковой хижине. Меня окружили дети, мамы, тещи и прочие домочадцы. Они говорили мне что-то, спрашивали и размахивали руками. Однако я молчал. Не выспавшийся прошлой ночью, уставший, я отрубался прямо сидя. Наконец лаосцы заметили мое состояние и постелили циновку на полу. Я заткнул уши ватой, чтобы не мешал шум, и приготовился заснуть. Рядом со мной села хитрая жена, стала трясти меня за плечо и говорить: My friend! My friend!
Но я все равно заснул.
Утром меня разбудили на рассвете. Мы позавтракали, чем бог послал, после чего началась вторая, еще более удивительная часть, этой короткой истории.
-My friend, - сказал лаосец. – Дай мне 5 долларов.
У меня аж челюсть отвисла от удивления. То есть – он меня подвез, накормил, пригласил к себе в гости – а теперь требует за это деньги! Ни в одной из более чем двух десятков стран я не встречал ничего подобного! Деньгопросы – да, мошенники – тоже да, «самаритяне» - сколько угодно. Но чтоб такое…
Я был настолько удивлен, ошеломлен, обескуражен, что не нашелся, что сказать. Я даже не стал скандалить – просто стоял и смотрел на него широко открытыми глазами.
-5 долларов, - с буддийской улыбкой произнес он и протянул раскрытую ладонь.
Итак, я решил не бузить и не бить морду – мне не хотелось ссориться с ним. Я просто достал вчерашние 100 белорусских «зайцев» (10 центов) и сказал по-русски:
-Довольствуйся этим, презренный.
На чем он и удовольствовался.
Через час ожидания я застопил быструю легковую до Вьентьяна.
Вьентьян – город пионеров и пагод. Здесь нет такого кошмарного движения, как в Пном Пене или Хошимине. Ходить по древним буддийским улицам, равно как и современным коммунистическим – одно удовольствие. Ни тебе суеты, ни тебе халлоуинов, ни тебе (что порой даже обидно) удивления и любопытства со стороны аборигенов. Все чинно и спокойно.
Я зашел, было, на базар в поисках сувениров, а также в поисках крыс, которых (судя по рассказам наши соотечественников) здесь продают на шашлыки. Но базар также удивил меня. Во первых, ОЧЕНЬ ДОРОГИЕ цены на сувениры. Например, змея в бутылке джина или, например, меч в виде дракона, стоили, в отличие от Вьетнама, астрономические цены. Мало того – здесь никто не хотел торговаться. На мои попытки лаосцы только поживали плечами и снова называли первоначальную цену. Дескать, не хочешь – не бери.
А во вторых – никаких ужасов типа крыс или обезьяньего мозга не продавалось. Как максимум – сушеные кузнечики, что мы, вместе с моим искушенным и бывалым читателем, относить к экзотике не будем…
Достопримечательности. Конечно, Королевский Дворец, пара Пагод, Арка Победы (аналогичная Парижской) и Большая Ступа. Никаких вычурных коммунистических зданий.
Короче, просто душа отдыхает после напичканного достопримечательностями и (что хуже) людьми Вьетнама.
Глава четырнадцатая. Конец всему.
Я открыл свой почтовый ящик на яндексе. По необъяснимым причинам волновался. И вот…
Прости, но я больше не люблю тебя.
Тебя нет рядом, когда ты нужен.
Ты эгоист. Ты любишь только себя и свои путешествия.
Я найду того, кто будет любить меня сильнее…
Это писала моя девушка… Она - моя любовь, моя жизнь (если угодно), - бросала меня. Бросала, когда я был далеко; расставалась, когда я был в дороге.
Жаркий влажный душный день лаоской столицы мгновенно покрыл мое тело изморозью. Я толком ничего не соображал и брел куда-то по грязным улицам, не глядя по сторонам. До моего отлета из Бангкока оставалась еще целая неделя, и я даже мысленно не представлял, чем буду заниматься все это время. Всем своим сердцем, помыслами, устремлениями я был в Москве. Мое путешествие кончилось прямо сейчас – мне нечего было больше смотреть.
Кажется, я зашел в Музей Революции. Я бродил по прохладным коридорам и делал вид, что рассматриваю экспонаты. Назовите меня сентиментальным, если хотите, но мои глаза застилали слезы. Просто я очень сильно умею Любить и всегда тяжело переношу расставания.
В эти минуты зрело решение. Пока еще неясное, абстрактное, что-то типа: «Если бы я хотел, я бы мог сделать вот что… Чисто теоретически – получилось бы?» Но вот уже через 30 минут я буквально бегом (это с рюкзаком-то по 32-х градусной жаре) покидал город.
Я решил за ночь преодолеть расстояние в 800 км до Бангкока и попытаться поменять дату моего вылета назавтра. У меня оставалось что-то типа 200$ (напомню, что билет туда-обратно стоил всего 460) и шанс на перемену даты был большой.
Сказано – сделано. Я по-быстрому пересек тайско-лаосскую границу (не думая о таких мелочах, как, например, обратный обмен кипов на доллары). Признаться, я вообще ни о чем не думал в те минуты. За ночь сумасшедшей езды я достиг-таки Бангкока. В 7 утра в самом центре огромного мегаполиса я отыскал неприметный офис туркменских авиалиний. Он работал с 9:00. Как безумный, я бродил по широкому проспекту туда-сюда, коротая время. Завтрак меня не интересовал – аппетит отбило напрочь.
В 8:55 я ввалился в офис и изложил суть проблемы.
-Можно посмотреть ваш билет? - поинтересовался таец.
-Вы не можете поменять дату. Мы не можем ничего сделать, - вынес он зловещий для меня вердикт.
-Но я заплачу. У меня есть 200 баксов – заберите все, только поменяйте дату.
