Живущие вдоль обочины
Ах да, кельи. Мой образованный читатель сразу закрывает глаза и представляет себе этакую прохладную каменную комнатку аскетичного вида с лежаками. На самом деле монахи жили в обычных деревянных хижинах на сваях. Внутри моей стояло две широких деревянных кровати без матрасов (для монахов) и висел гамак (для ученика из мирской жизни). На полу стоял большой бак с водой, посуда и чан с предварительно сваренным рисом. Ну вот еще несколько книг – и все.
В монастыре необязательно живут одни монахи. Помимо них там обитают и ученики – те, кто не спешит вступать на путь служения карме, но хочет учиться.
Давайте вместе подумаем – какой предмет школьной программы наиболее полезен для среднестатистического кампучийца с точки зрения практического применения? Математика? Физика? Все это может быть хорошо только для крупного города (то есть, Пном Пеня). В деревне эти знания вряд ли принесут применение, а тем более прибыль.
Вообще, Камбодже неплохо бы пойти по пути развития многих других бедных стран - в которых нет никаких толковых ресурсов, кроме туристических. Ну а пока правительство размышляет, как бы лучше построить приличные дороги и соорудить что-либо, похожее на туристскую инфраструктуру, простые смертные не теряются и сшибают по-легкому деньги с приезжих.
Например:
Меня в Ангкоре подвозила на мотоцикле одна кхмерка, которая за 8 км пути потребовала 1$ (+ 1 советскую копейку). Она мне рассказала, что ее муж работает на стройке и зарабатывает 1$ в день. То есть она за несколько минут заработала эквивалент одного дня тяжелого физического труда.
Таким образом, мы вместе с моим терпеливым читателем делаем вывод, что самым нужным предметом школьной программы является английский язык. Именно поэтому так много школьников с охотой селятся в буддийских монастырях. В обмен на необременитильные обязанности в ведении домашнего хозяйства (ну, там подмести чего или приготовить) они получают место за общим столом во время трапезы и, что гораздо более важно, уроки английского языка от монахов. Не скажу, что уровень образования высокий, но он все равно лучше, чем во многих школах, где катастрофически не хватает учителей, а те, что есть – в большинстве случаев и сами полуграмотные.
Впрочем, вернемся к моему времяпровождению. Я вернулся как раз к готовящемуся ужину. Но, не умея и не желая напрашиваться, я скромно присел на одну из кроватей и углубился в чтение «Lonely Planet».
Перед поездкой Валера Шанин неоднократно рассказывал мне об особенностях вписки в буддийских монастырях. В частности, он упоминал, что самое главное – это найти человека, который в дальнейшем будет за тебя отвечать. То есть: нет такого человека – ты должен сам суетиться, договариваться о ночлеге, еде и т.п. Есть такой человек – можешь расслабиться – он сам будет всем рассказывать о твоей сущности, решать вопросы о твоем ночлеге и трапезе.
К сожалению, в первый день такого человека не было. Да - все монахи были дружелюбны со мной, толпами сбегались посмотреть на меня, с радостью общались, но никто не поинтересовался «хочу ли я есть» и «где я буду спать». Пришлось взять свою судьбу в свои руки. Я выбрал «золотую середину» - то есть особо не суетиться, но и не отказываться от возможных благ.
Когда ужин был готов (в рис долили соус, положили рыбу, жгучий перец и овощи), я достал из рюкзака огромную ложку и демонстративно присел «к столу» - то есть спустился с кровати на пол. Но монахи дружно сказали:
-Нет, нет, ты не можешь ужинать с нами.
Я решил на них обидеться, но не успел. Один из монахов объяснил:
-Сначала едим мы. Мирские не могут трапезничать с нами. Ты вместе с ним, - он показал на ученика, - отужинаешь после.
Так и получилось. Как-то не так все… но, как известно, «со своим уставом в чужой…». В отместку я после ужина демонстративно выпил немного водки из фляги. Естественно, монахи сразу заинтересовались – что это такое? Я честно объяснил, но они не поняли. Я злорадно налил полчашки и предложил одному из них. Он выпил… ну и потом плевался полчаса.
Вскоре после вечерни монахи и ученик ушли. Я стал гадать – как же теперь быть? С одной стороны уж очень хотелось спать. С другой – я так и не уточнил этого вопроса у монахов. Вскоре, здраво поразмыслив, я решил перенять у них буддийский подход к жизни. То есть – поменьше вопросов и мнимых проблем, как оно будет – так и хорошо. Посему, не мудрствуя лукаво, решил прилечь на кровать и немного почитать.
Через час появляется монах. Смотрит на меня, улыбается и молчит. Я тоже молчу.
-Ты собираешься спать здесь?
-Да.
-О, о, - протянул монах и ушел себе восвояси.
После чего, решив, что вопрос решен, я погасил свет и лег на кровать, накрывшись спальником. В уши я засунул вату, чтобы вернувшиеся монахи не мешали мне спать. Ночью они действительно вернулись и стали что-то горячо говорить. Но я решил не просыпаться. Высказавшись, они стали совершать вокруг меня некие действия. Но я все равно продолжал спать.
И только наутро я увидел, что мудрые монахи умудрились соорудить вокруг меня полог против москитов, ни разу на меня не наступив.
А вот на следующий день, вернувшись после осмотра Ангкора, я сразу попал в объятия указанного выше «наставника» - то есть человека, который по идее должен был взять ответственность за мое существование в монастыре с самого начала, но накануне куда-то потерявшегося. Он воскликнул:
-О, мой друг. Наконец-то ты пришел! Где ты сегодня был? Что видел? Где ты спишь? Здесь? Я отведу тебя в другое место! Я покажу тебя монастырь. Вот здесь мы собираемся. Здесь… Ты хочешь есть? Я отведу тебя в кафе. О, о!
В ответ я успел сказать только «Hello». К сожалению, мне некогда было уже пользоваться его гостеприимством. Поэтому, наскоро с ним отобедовав, я откланялся.
По всем канонам эта глава должна была называться: «Ангкор и мой таинственный друг в его окрестностях». Или «3 обличия буддийского гостеприимства». Но как я уже сказал, он появился слишком поздно в моей судьбе, а посему вполне логично, что я уделил ему скромный отрывок в своем рассказе. Оставим его – в следующей главе нас ждут более удачливые кхмеры.
Глава пятая, в которой я, пережив обычные дорожные приключения, впадаю в глубочайшую, со времен расставания с некой девушкой из моего прошлого, депрессию.
Я поехал дальше. Оторвался при помощи грузовичка километров на 30 от Симрипа и стал стопить. Машин было негусто – так, одна в 15 минут. Вдруг резко остановившись и развернувшись, ко мне подъехала забитая под завязку легковушка.
-Такси, - лениво подумал я и стал от нее отмахиваться. Из нее выбежал молодой водитель и подбежал ко мне, почесывая волосы. Одновременно с ним с другой стороны дороги ко мне подошел зевака:
-Чего? - спросил меня последний.
-Автостоп! – ответил я.
-Автостоп, - обратился он к водителю ехидно.
Водитель кивнул.
-Денег нет, - продолжал я.
-Денег совсем нет, - зловеще произнес зевака.
Водитель снова кивнул: де, понимаю (в отличие от меня).
-Ну, тогда я пошел в машину, - сказал я и стал приподнимать рюкзак.
-Ну что, он тогда пошел в машину, - радостно вздохнул зевака и стал помогать мне поднимать рюкзак.
-У меня нет свободных мест в машине, - наконец-то произнес водитель.
-А останавливался того чего? – опешил я.
-Чего останавливался – спрашиваю? – спросил зевака и уронил мой рюкзак в придорожную пыль.
Потом они стали очень долго обсуждать что-то на кхмерском. После чего водитель подхватил мои вещи и запихнул в кузов. А меня посадил на переднее сиденье, втиснув свою сестру на заднее, где уже сидело трое других членов его семьи.
Так и поехали. Дружная семья смеялась и угощала меня фруктами. Никто особо по-английски не говорил, но это было не важно. Впрочем, водитель делал потуги, но уж лучше бы и не делал.
Вечерело. Я уже стал подумывать о ночлеге. Решил доехать с ними до последнего пункта, выйти в джунгли и разбить там палатку. Но вышло все не так. Через час семейство остановилось в небольшой городке – покупать продукты на рынке. Я поблагодарил их и вышел из машины. Но не успел пройти и сотни метров, как они снова меня подхватили. Оказалось, что меня хотят пригласить в гости. Я искренне обрадовался – вписка мне не так уж и нужна была, но очень уж хотелось посмотреть, как живут обычные аборигены.
Мы зашли к ним в дом. Впрочем, дом – это громко сказано. В дневное время кампучийцы тусуются на улице под навесом. Среди столбов натянуты гамаки, поставлены широкие кровати из бамбука. На них целый день предаются буддийским мыслям о смысле жизни. Когда вечереет, из дома приносят аккумулятор и зажигают небольшую лампочку. Под ногами ходят куры и утки. Рядом в пыли лежат свиньи – их не принято держать в сарае.
Я прилег вместе со всеми на бамбуковую кровать и стал пить ледяную воду. Вы даже не представляете себе, какой божественный вкус приобретает ледяная вода в жарком и влажном климате – когда целый день хочется пить. Потом я закусил сладкой штукой, напоминающей сваренную вкрутую рисовую кашицу. И только после этого стал знакомиться с обитателями домика. Меня отвели в дом, где сидел высохший, донельзя истощенный старик в хорошем настроении. Мне он напомнил одну из жертв Пол Потовского режима, хотя я никогда их не видел. Он улыбался и что-то говорил. Поразмышляв с ним о превратностях судьбы, мы распрощались.
Пришло время прощаться и с моим водителем – он уезжал обратно в Ангкор. Я заволновался было – а где же я буду спать, если он уедет, но меня успокоили – оказалось, что за это время мои друзья договорились с неким местным учителем английского языка, который согласился пригласить меня к себе.
Вот и он – молодой парень оболтуйской наружности. Он сказал, что сейчас начинается урок, и не хотел бы-де я соприсутствовать. Я не возражал. Мы пришли в школу. А теперь попытайтесь представить себе…
На голой земле среди куриного помета стоит несколько парт. Над ними - навес против дождя. Под навесом висит тусклая электрическая лампочка, которая питается от аккумулятора. Имеется доска с мелом. Рядом с партами в темноте видны коровы – они здесь спят. Вот такая вот школа…
За партой сидят несколько детей с тетрадками. Они с любопытством разглядывают иностранца. Оный садится среди них. Начинается урок.
Молодой оболтус начинает объяснять сущность «продолженного» времени. Он рисует человечка мелом и кричит, поднимая вверх указательный палец:
-He is going.
(Все записывают).
Быстро-быстро-быстро он стирает человечка и рисует нового (пловца):
-He is swimming, - орет он страшным голосом, поднимая вверх палец.
(Все записывают).
-Usually he swims in the lake. Now he is swimming, - объясняет он разницу между временами, пририсовывая озеро.
(Все быстро-быстро что-то строчат).
Дети смеются. Учитель что-то говорит грозно, затем стирает все с доски. Он оборачивается к нам и смотрит на учеников, намереваясь сказать что-то важное. Но не говорит ничего… Махает рукой – урок закончен. На все про все ушло минут пятнадцать.
-Я хочу есть, - говорит мой новый друг. – А ты?
-Ты не угостишь меня? - говорит он. – У меня совсем нет денег.
-Учителя в Камбодже зарабатывают очень мало, - говорит он.
