Живущие вдоль обочины
И тут я охренел.
В руках он держал две 50000-ные банкноты.
Черт, да они и цветом похожи, и надписями, и… всем.
-Это обман, - кричу я. – Фальсификация.
-Не обман. Все честно. Давай мне 100000 донгов.
-На, возьми, - говорю я и зло сую ему прямо в лицо кукиш.
-Что случилось? – это подошли заинтересованные экскурсоводы.
Вьетнамец быстро-быстро затараторил.
-Почему вы не хотите платить?
-О, я объясню. Этот, - сделав унижающий жест в сторону мошенника, - показал мне две десятки. А теперь утверждает, что были полтинники. Пользуется тем, гад, что я – иностранец. Деньги плохо ваши знаю. Только переведите ему, что я заплачу столько, как договаривались – 20000.
Экскурсоводы засмеялись и, обступив водилу тесным кружком, стали что-то объяснять ему.
Когда он понял суть, он завизжал…
Нужно сказать моему насторожившемуся читателю, что просто созерцание среднестатистического вьетнамца – это УЖЕ зрелище, приносящее весьма сомнительное удовольствие, а уж необходимость смотреть на визжащего вьетнашку – ОЧЕНЬ НЕПРИЯТНО, совсем из колеи вышибает.
Я жутко испугался и готов был идти на небольшую попятную, смутно догадываясь, что действительно вышло небольшое недоразумение. Но он не унимался: визжал чувственно, громко, помногу махая руками и крутясь на месте как юла. От жары и его выкрутасов у меня стала кружиться голова и даже начало подташнивать. Визжал он, к сожалению, по-вьетнамски, и я не имел удовольствия (вернее, неудовольствия) понимать его дословно. Но было очевидно, что он доказывает свою ничтожную правоту и мою непредумышленную неправоту.
Постепенно я стал заводиться.
Дождавшись, когда он затих на секунду, я громко произнес:
-Ничего.
-Простите, сэр?
-Переведите ему, медленно и по слогам, что я не дам этому мошеннику НИ-ЧЕ-ГО, - спокойно повторил я.
Ему перевели. Он открыл рот и стал хватать ртом воздух как рыба. Потом повернулся ко мне с угрозой и явным намерением напасть.
Я обрадовался возможному продолжению потехи и, улыбнувшись как можно более ободряюще, стал чесать ладонь на правой руке. Но вьетнашка не оценил моего оптимистичного настроения касательно старого и доброго способа выяснения отношений, достойного для мужчин с любым цветом лица. Он вообще, как мне показалось, ничего не ценил, кроме денег. Даже собственную гордость. Поэтому продолжил визжать, но уже, конечно, не столь убедительно.
Я же, уверенный, что мне не от кого скрываться, демонстративно неторопливо подошел к столику рядом с летним кафе и присел за оный. Я все сказал – мне нечего было больше добавить. Оставалось только ждать.
Экскурсоводы полностью въехали в ситуацию и, продолжая посмеиваться (а в душе, безусловно, злорадствуя, ибо в какой же стране любят барыг и подобных им личностей?), стали утешать его и предлагать компромисс.
Слаб он оказался в коленках, это неудачливый в этот солнечный день мошенник. Подошел ко мне с повинной и попросил дать «хоть сколько». Отдал я ему 2 бакса, и конфликт был улажен.
Сеть туннелей Кути стала легендарной в 1960-ых годах, благодаря своей роли в обеспечении контроля вьетконга за большим сельским районом, находящимся всего лишь в 30-40 км от Сайгона (то есть столицы южновьетнамских войск и центра дислокации американских оккупантов). Только в одном районе Кути имеется 250 км туннелей. Эта сеть, находящаяся на нескольких уровнях глубины, включает бесчисленные тайные входы, специально построенные жилые помещения, склады, оружейные мастерские, полевые госпитали, центры управления и пункты питания.
Туннели сделали возможным связь и координацию действий между находящимися под контролем вьетконга анклавами, изолированными друг от друга наземными и воздушными операциями южновьетнамцев и американцев. Они также позволили партизанам совершать неожиданные атаки повсюду, где проходили туннели - даже в пределах территории военной базы США в Донгзу, а затем исчезать в скрытых входах без следа. После того, как наземные операции против туннелей привели к большим потерям и показали свою неэффективность, американцы применили массированную бомбардировку для действительного превращения 420 кв. км Кути в то, что Том Манголд и Джон Пеникэт в своей книге назвали «самой разбомбленной, обстрелянной, отравленной газами, лишенной растительности и вообще опустошенной землей в истории войны».
Туннели Кути строились в течение 25 лет, начиная с конца 1940-ых годов (то есть еще против французов). Они являлись импровизированным ответом плохо вооруженной армии крестьян суперсовременной технике, вертолетам, артиллерии, бомбардировщикам и химическому оружию ее врага.
Когда началось крупное восстание Фронта Национального Освобождения (вьетконга) в 1960 г., то старые туннели вьетминя были восстановлена и прорыты новые. В течение нескольких лет система имела огромное стратегическое значение, а большая часть района Кути и близлежащая местность находились под твердым контролем вьетконга. Ряд поражений, понесенных правительственными войсками Южного Вьетнама в районе Кути, помогли, как казалось, сделать победу вьетконга окончательной к концу 1965 г. Действительно, в первые месяцы этого года партизаны открыто провели парад победы в центре г. Кути. Силы вьетконга в и вокруг Кути стали одной из причин, почему администрация Джонсона решила вовлечь американские войска в войну.
Чтобы устранить угрозу, создаваемую контролем вьетконга над районом около столицы Южного Вьетнама, одним из первых действий американцев должно было сталь создание большой базы в районе Кути. Неосознанно они построили ее прямо над центром существующей сети туннелей. 25-й дивизии потребовались месяцы, чтобы понять, почему в них стреляют ночью в их же палатках.
Американцы и австралийцы попробовали «умиротворить» район вокруг Кути, который приобрел известность как «Железный Треугольник». Они начали крупномасштабные наземные операции, в которых участвовали десятки тысяч солдат, но не смогли обнаружить туннели. Чтобы уничтожить укрытия вьетконга и пути снабжения, рисовые поля были обработаны химикатами, огромная территория джунглей была расчищена бульдозерами, а деревни эвакуированы и снесены. Американцы также распылили химические дефолианты над районом в воздухе, а затем, несколькими месяцами позже, подожгли высохшую растительность бензином и напалмом. Однако взаимодействие высокой температуры с влажным тропическим воздухом привело к образованию ливневых облаков, которые и погасили пожары. Вьетконг остался в безопасности в своих туннелях.
Неспособное выиграть это сражение химикатами, армия США начала посылать людей в туннели. Эти «туннельные крысы», которые часто втягивались в перестрелки под землей, несли ужасно высокие потери.
Когда американцы начали использовать восточноевропейских овчарок, обученных находить по запаху расположение скрытых входов и партизан, вьетконг стал использовать перец для того, чтобы сбить их со следа. Партизаны также стали мыться американским туалетным мылом, аромат которого вызывал у собаки ассоциацию друга. Захваченная американская униформа, которая имела знакомый запах тела, вскормленного на американской пище, использовалась для того, чтобы еще больше сбить со следа собак. Самое важное то, что собаки не были способны определить ловушки. Погибло или было искалечено настолько много собак, что напуганные армейские дрессировщики отказались посылать их в туннели.
Экскурсовод, сносно говорящий по-английски, показал мне замаскированные входы в туннели и даже продемонстрировал, как он влезает в один из них.
В течение многих лет вьетконг, методом проб и ошибок, разработал простые, но эффективные методы того, чтобы сделать свои туннели трудными для обнаружения или уничтожения. Деревянные скрытые входы были замаскированы землей и ветками; а на некоторых были установлены мины-ловушки. Были построены скрытые подводные входы из рек. Для приготовления пищи партизаны использовали «кухни Дьенбьенфу», дым от которых выходил за много метров от кухни. Скрытые вентиляционные отверстия были устроены по всей сети, чтобы предотвратить распространение слезоточивого газа, дыма или воды от одного отсека системы к другому. Некоторые участки имели даже электрическое освещение.
Мы посмотрели подбитый американский танк, а также многочисленные и довольно жестокие для неподготовленного профана наземные ловушки, после чего спустились вниз. Нужно сказать, что специально для туристов туннели расширили. А раньше вьетнамские солдаты ползали по ним, а американские даже не могли влезть. Представляете себе месяцы жить под землей, сотни метров ползти по узкой норе, после чего немножко пострелять и этим же путем сматываться? Воистину, вьетнамцы заслужили свою победу!
В быстром сумасшедшем темпе я полз на четвереньках за моим неутомимым проводником по бесконечным и темным коридорам. Через 10 минут я полностью взмок и получил нешуточную одышку (хотя считаю себя относительно выносливым человеком).
А вьетнамец был неугомонен:
Вот подземная столовая; это - госпиталь. Вот в эту нору утаскивали больных во время бомбежек. Вот здесь был штаб… Хотите сфотографироваться за столом? А-ля генерал?
Пройдем сюда. Теперь пролезем в эту нору. Теперь вот сюда. Вы устали? Но ведь это только начало…
Короче, отпустил он меня только через час. Я выпил литр воды и минут пятнадцать сидел не двигаясь – отдыхал.
Темнело. Пора было подумать о ночлеге.
Я отошел с километр от музея и вышел на берег реки. Здесь, под пальмами (на чьей-то плантации), я и решил разбить палатку. Бросив вещи, сходил к дороге набрать воды в торпеду.
Одиноко горел свет в придорожном магазинчике. Внутри оказалась средних лет вьетнамка. Я объяснил, что мне нужно. Она заинтересовалась моей сущностью:
-Что, дескать, и как? - спрашивает меня знаками.
-Вот, - отвечаю ей знаками, - буду там спать.
-Спать там? Спать там! О! – удивилась она все также при помощи рук.
Я решил ничего не отвечать и удалиться в загадочном молчании к своей палатке.
Только разбил оную – приходит она:
-О! О! – сказала моя новая знакомая.
-Вот… - не нашелся, что ответить, я.
-Какой домик! Какой домик! – заламывала руки она.
-Да, это мой домик, - скромничал я.
-Я хочу спать там. Можно мне спать тоже там?
-О нет, мадмуазель, он рассчитан только на одного, - резонно заметил я.
Она заглянула внутрь и показала, что там хватит места и на двоих.
-Но нет. А вот это? – возразил я и показал на рюкзак.
В условиях джунглей и удушающей жары и влажности я привык спать обнаженным. Поэтому с нетерпением ждал, когда же она уже уйдет. Она еще чуть постояла, переминаясь с ноги на ногу, после чего удалилась к себе восвояси.
Но приключения этого нескончаемого дня продолжались.
Посреди ночи меня разбудил яркий свет и шумно работающий мотор мотоцикла, подъехавшего к палатке. Злой как черт, потный, я вылез из нее, готовый скандалить или, на худой конец, драться. Передо мной стояло несколько вьетнамцев, приехавших на мотоциклах. Я неспешно нащупал нож и спрятал его за запястьем.
Один из них выступил вперед (он оказался переводчиком).
-Что вы делаете здесь, сэр? – спросил он по-английски
-А тебе непонятно? – грубо ответил я. – Сплю я здесь.
