Турция для двоих
Проехав еще 50 км, мы заночевали около бамбуковой рощи и хлопкового поля с видом на Аспендос - древнегреческий амфитеатр.
Турецкое гостеприимство.
Утром мы снова вступили в контакт с контролером. Густо покраснев от плохого знания английского, он тут же нас пропустил.
После осмотра стадиона мы снова наблюдали охоту на лохов. Около выхода из амфитеатра стояло несколько турецких женщин, которые выстреливали в туристов из хлопушек блестками. тут же ошарашенному белому мистеру вручалась в руки веточка хлопка. Иностранцы интуитивно брали ее, а затем стеснялись вернуть. С них требовалась определенная сумма денег…
Выбравшись на основное шоссе, мы поехали в Сиде. Развалины храма были закрыты, но для нас это, конечно, не являлось проблемой – я очень уважаю девушек, умеющих перелазить через заборы и вообще проявляющих полезные для своего напарника свойства (например, в постели).
Потратив два часа на осмотр, мы снова вышли на трассу.
Начинался дождь, и потому мы с радостью согласились на предложение первых трех турок отобедать. Мы заехали на некую стройку, где они, по всей видимости, работали. Нам вынесли единственные стулья. пока иностранцы солидно пили чай и рассматривали карту, турки готовили наверху обед, а один из них стоял поодаль, смущенно улыбаясь и не решаясь к нам подойти. Лена попросила меня: «Игорь, ну пожалуйста - обрати на него внимание». Наконец я обратил и кивнул турку. Он тут же подбежал и стал радостно тыкать в карту, возбужденно что-то говоря.
Затем турки решили, что мы мечтаем посмотреть на их добермана. Несмотря на все наши протесты, они все-таки бросились всей тусой наверх, жутко толкаясь. Наконец они показались, вчетвером таща несчастное животное на поводке, которое отчаянно и самоотверженно сопротивлялось. Его (добермана) завидное мужество было настолько велико, что даже удалось столкнуть одного из турок, который несколько нелепо покатился вниз по лестнице.
Количество в конце концов победило силу, и турки, очень довольные собой, добились своего. Секунду посмотрев на собаку, мы кивнули, и они потащили все также сопротивляющегося добермана обратно.
Наконец обед был готов. Мы с аппетитом съели при помощи хлеба яичницу (вилок не было), а хозяева при этом толпились вокруг нас. Мне это напомнило фразу из «Двенадцати стульев»: «Молодые люди сели в углу и стали с благоговением смотреть, как гигант мысли и отец русской демократии ест холодную телятину…»
После трапезы они повезли нас смотреть на водопад в Манагавте. Жутко наорали на кассира, сделавшего робкую попытку попросить с нас деньги за проход.
Один из строителей пригласил нас в гости, и, так как дождь не прекращался, мы согласились. представились его жена; затем облачились в турецкие пижамы.
К несчастью, это оказался очень суетной турок, которого постоянно обуревали все новые идеи и жажда деятельности.
Сначала он долго и нудно пытался выучить нас турецкому.
Затем лично проконтролировал, как я выстригаю ногти,
после стал требовать, чтобы я, согласно мусульманскому обычаю, побрился везде.
Потом возжелал сражаться со мной на армреслинге. На правой он меня победил, на левой я отыгрался. Он очень обрадовался своей частичной победе и сказал, что для силы мне нужно есть побольше меда. Заставив меня съесть полбанки, он сразился со мной снова.
Затем опробовал бороться со мной, Но вовремя сообразил, что это - плохая идея, ибо конкретно в борьбе меня победить очень трудно непрофессионалу.
Начал настаивать, чтоб его жена поборолась с Ленкой на армреслинге. Однако у меня появилось подозрение, неоднократно в последствии подтверждающееся, что турчанки несравненно умнее своих мужей.
После обильного ужина (не смотря на весь свой профессионализм даже я не смог доесть до конца) мы нажарили целый противень арахиса и уселись на пол, накрыв колени специальной скатертью. Так мы вчетвером встретили ночь.
Безумная ночь.
Утром он вывез нас на шоссе, без особых проблем мы добрались до Аланьи. Затормозив машину фермера, попросили отвезти нас на гору для осмотра древнехристианской крепости. Хотя турку было не по пути, он с радостью согласился.
После осмотра мы решили пройти вниз пешком, любуясь лимоновыми рощами и огромными кактусами. От дождя спрятались в небольшом кафе, где нас угостили чаем. Затем поймали машину до пещеры у подножия горы. Она была по-настоящему красивой – таких сталактитов я еще в жизни не видел.
Начинался серьезный ливень. Мы стояли явно в неудобном месте – машины не стопились. Наконец затормозил один турок. Мы юркнули было к нему в сухую кабину, Но оказалось, что он едет в другую сторону. Когда мы начали вылезать обратно, он жестом остановил нас и еще минут 15 не двигался с места. Мы недоуменно переглядывались, пока не догадались, что водитель просто не может позволить нам мокнуть под дождем.
Наконец мы выехали из города. Но ливень двигался за нами вдоль берега моря по пятам, и если мы где-то задерживались более чем на пятнадцать минут, непогода настигала нас. Поэтому мы согласились на предложение очередной тусовки турок переночевать в следующем городе.
Тусовка была довольно колоритная. Мы приехали в кафе одного из них, которого сразу определили как «опасного», ведь он сносно говорил по-английски и вообще казался довольно умным.
Второго мы окрестили «стеснительным». Вообще, впоследствии всех турок мы делили на 3 типа: альтруисты, влюбленные в Ленку и в меня. Стеснительный был из последней категории. Он подолгу смотрел на меня влюбленным взглядом, а когда я оборачивался, потуплял взгляд, жутко краснел и начинал ковыряться в ногтях. Однако вскоре он изрядно набрался пивом (турки быстро пьянеют) и, кладя руки нам на плечи, ужасно лоснящимся и расплывшимся в улыбке лице говорил: «Аркадаш…» (друг).
Третий был «интеллигент». Поначалу он был довольно респектабельным, но потом его поведение изменилось. Каждый раз, когда стеснительный пытался заговорить с нами на немецком языком своим застенчивым голосом, он начинал смеяться. Смеяться – это мягко сказано. Его сгибало пополам от хохота, он давился смехом, захлебывался слюной, жадно хватал воздух ртом, и, наконец, не выдержав, каждый раз неизменно выбегал на улицу и катался по мокрой траве, причем прямо в пиджаке. Я такого в жизни не видел - даже в кино. Поначалу мы недоверчиво смотрели на все это, но потом он заразил и меня. Каждый приступ его хохота стал срабатывать как условный рефлекс. Сказать, что я в жизни так не смеялся – значит не сказать вообще ничего. Меня выворачивало наизнанку, я задыхался от смеха, хватался руками за стену. Почему – я не понимал тогда, не знаю и сейчас. но до сих пор иногда смеюсь, когда особенно четко вспоминаю его смех.
Четвертый, самый мрачный, был «шеф». Он за все и платил. Прямо на полу в кафе мы разложили небольшой костер, в котором поджарили мясо и курицу. Потом, часов в двенадцать ночи мы начали интересоваться насчет ночлега, однако турки заявили, что хотят пригласить гостей в ночной ресторан. Нам не удалось отказаться, хотя и не хотелось.
В ресторане друзья снова заказали нам пиво. Так получилось, что мы с Ленкой оба не переносим пива. С детства. Однако попробуйте объяснить это занудным туркам.
Нам обоим жутко хотелось спать, желудки были переполнены мясом, а они упрямо требовали, чтобы мы съели еще. И это при том, что сами с каждым новым глотком становились все более пьяными, и теперь мы даже мысленно не представляли, как они поведут машину.
Наконец я не выдержал и стал на весь ресторан ругаться матом. Но никто не понимал, все только согласно кивали головами. Интеллигент вместе с шефом танцевали дикий турецкий танец, разбрасывая вокруг бумажные деньги. Наконец Ленка достала сухое горючее и подожгла. Это было кульминацией. Посетители заворожено смотрели на огонь несколько минут, затем стеснительный стал разносить горящие таблетки по всем столикам. Турки во всем ресторане радовались как дети, подкладывая в огонь, горящий в вазах, бумагу и сигаретные пачки. Официанты смотрели на это зрелище с удивлением.
Наконец мы не выдержали и пошли спать в машину. Но вскоре туда пришел стеснительный, который обратился к нам с длинной речью, начисто забыв по пьяни, что мы не понимаем по-турецки.
Минут через 15 я устал ему повторять «Бэн бильмийорум» (я не понимаю), и на все его вопросы стал отвечать «Эвет» (да). Однако выяснилось, что я на что-то такое согласился, потому что он достал большую пачку денег и полез к Ленке. Оттолкнув его (не очень сильно), мы вылезли из машины и начали стопить тачку. Но вскоре стеснительный убедительно попросил у нас прощения и уговорил вернуться в машину. Однако, едва он скрылся в баре, мы снова вышли на трассу. Два часа ночи, машины не стопятся – положение то еще. И вдруг из бара вышла одинокая фигура и поплелась, шатаясь, в нашу сторону. Незнакомый турок попытался заговорить с нами, ничего не поняв, сказал «Момент…» и вернулся с другом, ужасно пьяным и не менее ужасно интеллигентным. последний при помощи зачатков английского, изрядно смешанного с немецким и выпивкой, спросил, какие у нас проблемы. Окончательно раздраженный, я без обиняков спросил: «Где мы можем спать?». Он начал: «I can offer to you my bed, but…»
Но «but» мы уже не дослушивали, а чуть ли ни силком тащили турка в сторону машины. В следующую секунду он оказался ведущим машину по темным улицам и абсолютно не понимающим, почему он должен куда-то ехать, а не пить ждущий его в баре стакан с пивом, и какого черта вообще он вышел из этого бара.
Однако мы с Ленкой не хотели в тот момент анализировать возможный ход его мыслей - нам просто жутко хотелось спать. И потому, как только нам показали спальню, мы с завидной скоростью разобрали кровать и улеглись в нее.
Однако не все было так просто. Турок, который явно давно не разбирался в ситуации и, может быть, даже не помнил, откуда мы вообще взялись, все-таки объяснил, что ему нужно вернуться к своему пиву в бар, а мы-де должны остаться наедине с его другом.
Тот оказался активным собеседником, в его планы явно не входило, чтобы мы спали: у него была навязчивая идея распить с нами бутылку виски. Мы согласились – что нам еще оставалось? Однако мы были настолько уставшие, что практически не опьянели.
Вскоре вернулся и хозяин квартиры. Начались долгие и трудные разговоры (турки иногда забывались и переходили на турецкий). Когда мы уж совсем было улеглись, раздался стук в окно (квартира была на первом этаже). Турок объяснил нам (уж не знаю, как мы его поняли) что несколько месяцев назад он похоронил жену. Его дочь живет у тети, но сегодня-де она не хотела засыпать без отца.
Принесенная тетей девочка оказалась голодной. В три часа ночи Ленка почистила картошку, и я начал готовить картофель фри (неплохая еда для двухлетней девочки?). Потом мы все вместе кушали. К четырем возня наконец-то прекратилась.
***
Утром мы обменялись с гостеприимным турком адресами и отправились дальше.
Километров 150 ехали по серпантину вдоль побережья. Виды были красивые до сумасшествия. Всюду можно было встретить смесь разных времен года. Некоторые деревья были совсем голые (осень), другие – во всей красе расцвета (весна). Плантации бананов, апельсинов и лимонов с огромным количеством плодов напоминали о лете.
