Весна
А за окном свистела ночь.
На повороте делать и вправду было нечего, разве что звезды считать, так не было их. Длинный разгон и узкая обочина - позиция на троечку. С минусом. С двумя; темно потому что.
До того я размечтался о проходном до Питера, стоя в темноте на повороте, что появившегося дальнобойщика воспринял почти как само собой разумеющееся - видимо, обнаглел от головокружительной езды на "буханке". Только поднял руку с катафотом, как увидел, что голосовать надо не грузовику: глазастым мячиком, словно отпочковавшись от громады фуры, из-за нее появился еще один УАЗик. Подрезав дальнобоя, пролетел мимо меня и затормозил метрах в ста. Бегу, спотыкаясь о рюкзак, мыслю: повезут далеко и до утра или прибьют на месте, за то, что зря обгоняли - третьего не дано. Прибежал. В Волхов. Далеко и до утра.
В моем распоряжении весь салон - водитель и пассажир сидят в кабине и до меня им дела мало. Пообщавшись вежливости ради, растянулся на сиденье вдоль борта и заснул.
Лентьево.
Надо сказать, что УАЗ был с вологодского "Электротехмаша", водитель ехал в Волхов по делам и на роль экспедитора пригласил своего тестя - тестю хотелось съездить к родне, -- вполне подходящее для тестей занятие. Как я заметил, собственно процесс езды к родственникам доставлял человеку не меньшую радость, чем ожидаемый приезд, читай: тестю просто хотелось покататься.
Ужин на троих в салоне - нет, не подумайте ничего плохого - белый хлеб и парное молоко, по дороге родственники заезжали в деревню. Хлеб тоже деревенский. Простые продукты дарят радость Вологодской земли. А в обычной жизни значат они для нас так немного... В обычной? Ночь. Темнота. Туман. Машина на дороге. Молоко и хлеб. Деревенские. Ночь. Кухня. Машины под окном. Молоко из холодильника. Обычная жизнь. Необычная жизнь. Где граница межу ними? Оконное стекло? Городская черта? Неведомая струнка в душе, рождающая музыку ночи?
На улице прохладно. Отцы-командиры вздремнули в кабине на часок. Гулять по темной стоянке неинтересно, снова забрался в салон, но спать не хочется. Треск мотоцикла. Остановился где-то за УАЗиком, на мотоцикле двое. Слезли, шумно пошли к кафешке. Не дойдя до дверей - мат на все село, потом сцепились - темпераментен, надо сказать, пошел житель Лентьева. Но покладист: навесив друг другу прямых и боковых, уселись вдвоем на мотоцикл и уехали. Кафе, к слову, так и не посетив. Приезжали подраться, что ли?
Пять утра - собираемся в дорогу. Стою за УАЗиком, будучи занят, и взгляд упирается в номер машины. Буквы не помню, но набор цифр кричащий: 666. С кем связался, свят-свят-свят! Чур меня. Тьфу-тьфу-тьфу. Как номер, спрашиваю, не сказывается? -- Да нет. Плю„мся совместно.
Дорога из бетонных плит, вдоль нее - сосны, общий оттенок их почему-то желтоватый, должно быть, из-за старой хвои, лежащей у подножий. Вершинка-то зеленая маленькая совсем.
Проехали Пикал„во, прямо через город - тот еще только начинал просыпаться. Зелень кругом, раннее утро, светло, весело! С солнцем в догонялки! Машина добродушно урчит, иногда даже немного подпрыгивает от радости. Просыпайтесь же, люди, настал замечательный день! С добрым утром!
Узкая дорога на Петербург, почти прямая, разрезает низкое чернолесье - вот куда не советую попадать ночью: к утру скелет будет безукоризненно обсосан комарами. Светило уже высоко - проезжаем Тихвин по объездной, мимо памятника истребителю.
Сразу за Тихвином водитель подобрал еще двух автостопщиков - парня и девушку, Таню и Виталия, студентку и охранника, отдыхавших в деревне у бабушки (чьей?) и ныне возвращающихся в родной Питер. В точности повторив мои действия, едва сев в машину, Таня положила под голову мой рюкзак и заснула, и мы с Виталей разговаривали вполголоса, чтобы не разбудить девушку. Впрочем, долгого сна у нее все равно не получилось - через полчаса мы подъехали к Волховскому повороту. Попрощались, вылезли.
Иссад.
Ребята ехали налегке и в цивильной одежде, поэтому стали тотчас же ловить следующую машину, чтобы не рисковать с зависанием. А я направился на окраину рядом находящегося поля, где, умывшись, возлежал на траве и трапезничал.
Отдохнул, вернулся на трассу - стоят ребята. Но под моим участливым наблюдением застопили первую же машину, интересно, далеко ли? Я застопил вторую - вот вам о роли отдыха в жизни!
Как оказалось, первую машину Тане и Виталию надо было пропускать - доехали они только до моста через Волхов, где я их и увидел в окно. Сам я ехал до Петербурга на ЗиЛ 555. На мосту шел ремонт, и скорость машин была километров пять - уедут ребята без проблем. Дым и копоть строительной техники окутывали связки копченой рыбы, развешанные вдоль дороги для продажи. Или рыбу повесили свежей?
Итак, ЗиЛок шел в Петербург из Бокситогорска и вез пустые бутылки на пивзавод. Водитель, в меру разговорчивый человек лет сорока, выглядевший, однако, старше, рассказывал, как он собирает свою дочь в первый класс, что из школьных принадлежностей им уже куплено и что еще осталось приобрести. Свой родной город он называл Бокситкой, и, вспомнив то же самое про Магнитогорск-Магнитку, я заключил, что, вероятно, Сосногорск в народе называется Сосновкой, а Саяногорск - Саянкой.
В городе Кировске гаишникам не понравилась слишком большая осадка кузова, нас остановили и долго в нем ковырялись. Потом остановились сами, и водитель регулировал машину уже по собственной инициативе. Чем ближе к Петербургу, тем "культурнее" становились леса: нетронутый ландшафт весь обзор уже не закрывал. Дачки, дачки, будочки всякие, вагончики - в некоторых -- соленые огурчики, в других -- противоракетные узлы, поди разберись,.. - а дело нужное.
Вот и Питер.
МИНСКАЯ АВТОСТРАДА
Метро в южном направлении, станция Звездная. Белый свет, незнакомый проспект.
"Стамеска".
Москва - налево, Псков - прямо.
Проспект кончился, началось шоссе. И придорожная канава, как водится, началась также.
Псковско-Минско-Киевская трасса неумолимо всасывала трехполосный поток, стекающий с кольца вокруг монумента. В стороне, застилая окраину мегаполиса дымом, армады дальномерных грузовиков уходили в направлении столицы...
Первая остановившаяся мне машина - бежевая Волга. - А вы не такси? - интересуюсь на всякий случай. Нет. И вот я за постом ГАИ. Сам пост проскочили как-то невнятно, иначе вылез бы там.
Вдоль обочины растянулась шеренга псковских КамАЗов, все в Псков. Взять не против, но когда поедут, никто не знает. Ушел за колонну, для чего пришлось несколько раз прыгать туда-обратно через канаву - как в эту самую канаву не сползали грузовики - ума не приложу.
Пожарившись в меру на солнышке, застопил зеленый 2140. Водитель, худой усатый дачник, сперва не хотел везти меня бесплатно, но, так как по пути нам было недалеко - до Гатчины - в конце концов согласился. Следует заметить, что мое путешествие приходилось на время сразу после юбилея г-на Пушкина. Посему, Псковско-Петербургский народ, в вотчине которого А.С. жил, творил и совершал иные действия, достойные восклицания "Ай да Пушкин!", довольно часто поднимал эту тему. Вот и сейчас водитель первым делом осведомился, собираюсь ли я заехать в Михайловское и на мой неопределенный ответ покачал головой с явным неодобрением. Потом начал рассказывать про домик станционного смотрителя, а когда я признался в непрочтении данной повести покойного г-на Белкина, как мне показалось, нервно дернул рулем от глубочайшей обиды. "...Высадит, сукин сын... ах ты, Пушкин!"-пронеслось в голове. Но мужик, взяв с меня обещание восполнить сей литературный пробел, довез-таки до начала Гатчинской объездной, за что я сейчас воздвигаю ему нерукотворный памятник.
Гатчинская объездная.
На позиции в сторону Пскова уже тусовался какой-то парень в белой рубашке с сумкой через плечо. За отсутствием остановившихся машин познакомились. Стас Терехов, десантник из Псковской дивизии, ныне служит по контракту и собирается ехать в Югославию. Документы Стаса находились во Пскове, за ними он и направлялся.
Быстроходный тягач едет вроде бы мимо, но в последний момент останавливается. Садимся оба - водитель разрешает. До конца объездной.
В моей торпеде кончилась вода, мы зашли в первый дом (близ объездной располагалась деревенька) и, отойдя от дороги, чтобы не летела пыль, сели обедать.
Как часто бывает между случайными попутчиками, Стас поделился со мной некоторыми своими житейскими неурядицами, приводить которые не стоит. Рассказал о первой чеченской войне. Старшина. Вытащил из пекла раненого командира. Погибшие друзья. Орден Мужества.
Судьба дозволила мне преломить хлеб с этим человеком - значит, не зря живу на свете
Снова трасса.
Мы решили стопить поодиночке, слишком неодинаково выглядели: я в походной одежде и Стас в цивильной рубашке. А машина мне попалась не по одежке - новенький Opel-Ascona. Молодой парень, новый русский, может подбросить на 50 километров в сторону Пскова. Прокрутил в голове карту: 50 километров - Мшинская. -До Мшинской? - спрашиваю. - Ну, прикинь, а ты откуда знаешь? Разные бывают люди...
Мчимся быстро, чисто, конкретно и почти без базара.
Поворот на Мшинскую сплошь засыпан щебнем и песком: делают новую развязку. У водителей нет особого желания стирать шины об это аббразивное месиво, потому, лавируя между полосами щебенки и пряча глаза, проезжают мимо.
Но вот "шестерка" - и она другого мнения, отчего не подвезти, раз человеку нужно. Муж и жена едут в Лугу, и даже немножко за Лугу, и это очень хорошо, значит, город проскочим без проблем. В Луге, однако же, остановились - семья пожелала залить в пластиковые бутылки родниковую воду. Сам родник находился где- то в низинке, в густых зарослях, недалеко от центра города. Я из машины не выходил, и зря, наверное, но моя торпеда была еще полна гатчинской водой.
Сразу за Лугой справа от трассы будет очень красивое озеро, с островом посредине и с сосной на острове. Я очень обрадовался, когда меня именно там и высадили. Из озера вытекает маленький ручеек, который можно при желании перешагнуть, но местные мальчишки нашли там небольшую заводь и ополчились на рыбу, буде таковая там выловлена, аж с углепластиковыми телескопами и безынерционными катушками. Мои симпатии как рыбака в этот раз были на стороне рыбы... ...Третий УАЗик на моем маршруте. До границы Псковской области - годится. Машина цвета горького огурца; цвет вкупе с пучеглазостью делает ее несколько похожей на крокодила. Не запомнился ни водитель, ни разговор, ни окружающие виды - бывает.
Граница.
16:00
До Пскова - восемьдесят километров.
Псковская область.
Несколько деревень с похожими названиями: Заболотье, Заплюсье, Залесье, кажется... Таможенный пост и весовой контроль.
И - крутой Ford Sierra аж до Минска. Слов нет, удача.
С водителем мы тезки, его тоже зовут Алексей. Едет к своей подруге в Минск и сразу же предлагает ехать вместе, вот только вписки для меня у него нет. А у меня нет палатки, так что первая же ночевка под звездным небом Минска (Леша планирует прибыть туда около 21:00) чревата для меня обезьянником батьки Лукашенко. Посему Белоруссия отменяется пока что.
