Весна
Вторая половина была чисто житейской. Ехал Сергей в Москву, к дочери, которая училась в университете. Также хотел заехать в Бокситогорский район Ленинградской области, в свои родные края - где он строит дом.
Перед самым Новгородом мы остановились обедать - несмотря на мои протесты, Сергей накормил меня до отвала - всех сортов колбасы и сыра даже и не помню.
* * *
Страны и людей пытаются иной раз поделить, как будто каждая в отдельности заброшена на планету из отдельной опять же галактики. То, что судьбы людей и народов могут быть переплетены, иметь свою историю, традиции - личные, семейные, дружеские - власть и служители ее не любят учитывать. Потому как трудно распутать все хитросплетения. И рвут все вместе.
Русский по происхождению, живущий в Эстонии бизнесмен едет в Россию к своей дочери-эстонке, русские профессора, гаишники и чиновники тянут с него взятки - русскими или эстонскими - им все равно - деньгами, эстонский атлас его соврал насчет дороги - но в пути ему повстречался русский путешественник. Сидим в машине с эстонскими номерами на российской дороге, кушаем продукты из Таллиннского супермаркета и рассматриваем русский атлас, где дорога нарисована точнее. И льет дождь - общий. Обычный июньский ливень планеты Земля.
* * *
Окраина Старой Руссы. Останавливается "Форд-Скорпио".
Здравствуйте, можно с Вами в сторону Новгорода?
Ja, Ja, - в ответ. Иностранец, немец, ничего себе. На всякий случай переспрашиваю по-немецки. - Ja, Ja. Мошно гофорить по-русски.
Оказалось, эстонец.
Ну типичный эстонец, как бы мы сказали. Толстый, седой, неповоротливый, медлительный - ключевые эпитеты. Считается, что эстонцы не любят русских - оккупантов. И мы не в долгу - крестим их, сволочей, фашистских пособников, так их, мать-размать. С трибун. Поговорить с обычным эстонцем в неофициальной обстановке - многие пытались? Медлительный, тормоз - то, что пожилой эстонец может оказаться мудрым или интересным собеседником вряд ли придет нам в голову в первую очередь. Ну и какого отношения к себе мы ждем?
Вот вам неофициальная обстановка - дорога. Еду автостопом, с рюкзаком - неофициальнее некуда.
И этот эстонец попал в хитросплетения стран, людей и событий - куда денешься? Живет в Старой Руссе недавно, работает начальником средней руки. Всегда останавливается, если кто-то просит подвезти ("Эстонцы злы"). К русским ни малейшей неприязни. "И у нас и у вас есть нехорошие люди, но в целом эстонцы и русские должны быть друзья". И рассказывает о своей семье, детях, работе.
Какая у меня к нему может быть неприязнь?
КАК КАЗАКИ РОТВЕЙЛЕРА ЗАБИРАЛИ
Трасса, ведущая из Питера на Вологду, вернее, сам выезд из Петербурга, поразил меня: обычно при выезде из крупного города долгое время тянутся дома, дома, поселки, дачи... А здесь - последние девятиэтажки спального района, зачеркнутая табличка "Санкт-Петербург", пост ГАИ - и лес. Справа, правда, то ли склад, то ли свалка - валяются пустые бочки, но и это безобразие кончается метров через пятьдесят. Лес.
Уже не помню, останавливались мне тогда машины или нет, или останавливались, но просили денег, или ехали не туда, куда мне было нужно - но застрял я на выезде на добрых два часа. Ни пейзаж, ни время не радовали - вечерело. Пошел на пост поговорить с водителями - некоторые грузовики, трогаясь с поста, где их останавливают принудительно, просто не хотят тормозить второй раз.
На посту стоял КамАЗ с ростовским номером региона - 61. Водителей было двое. Мое приветствие - здравствуйте, ростовчане - вызвало у них такое изумление, будто бы они повстречали ясновидящего, настолько удивила их моя ссылка на Ростов. (Подсказка, между тем, была написана у КамАЗа буквально на лбу - на бампере.)
Удивленный человек всегда бывает расположен к человеку, его удивившему - хотя бы из простого чувства интереса; и меня без проблем взяли до Новой Ладоги. Там грузовик, ехавший аж в Вельск, собирался ночевать.
В пределах Ленобласти нам, однако, пришлось задержаться. И вот почему.
Водители, вообще говоря, были не из самого Ростова-на-Дону - из города Сальска, что неподалеку. Оба они были дядьки средних лет, один, чуть постарше - хозяин машины, Владимир Антонович, второй, тоже Владимир - Иванович, его водитель. Отношения, впрочем, были на ты - вполне партнерские.
Антонович купил КамАЗ совсем недавно - это был его первый рейс. Как я понял, везли они из Питера какую-то полимерную продукцию, то ли садовые лейки, то ли какие-то тазики - в понимании водителей, всякую ерунду. Настоящей мечтой хозяина была торговля лесом. И, обкатав свое приобретение с пробным товаром, Владимир Антонович намеревался углубиться в северные дебри и возить пиломатериалы в свои степные края. Все уже было готово на его подворье в Сальске: построены крытые ангары, заключены предварительные договоренности - дело было в шляпе, в смысле, в кузове. Но хозяйственного Антоныча тревожила маленькая деталь: жил он вдвоем с женой и добро, пока хозяин в разъезде за очередной партией древесины, кто-то должен был охранять. Ростовчанин знал толк в собаках, и, по его словам, в его родных краях повывелись хорошие сторожевые псы. Поэтому ему хотелось привезти сторожа с севера - свежую, так сказать, кровь.
В Питере Антонычу попалась газета объявлений, где он наше искомое: в хорошие руки отдавался ротвейлер. Ротвейлер - это то, что надо, подумал казак и газету уже из виду на упускал. На посту ГАИ, где мы встретились, он попросил разрешения позвонить - по объявлению, и к удивлению гаишников, получил приглашение приехать на дачу в районе Мги, что под Кировском - там и содержался пес. Антонычу долго объясняли, где и на каком перекрестке улиц дачного поселка нас встретит легковушка промежуточного хозяина, - так я про себя окрестил владельца дачи, где хранился ротвейлер. Итак мы свернули с дороги, нарезали кружок по Кировску и поехали по проселку вдоль Невы.
Это было красиво! Надо сказать, стояли 20-е числа июня, и в самом разгаре были белые ночи. У нас в Вологде они тоже бывают, но полночь над розовеющей Невой, светло-синие облака, белое небо на востоке и серо-голубоватое на западе - такова настоящая петербургская белая ночь... На берегу там и здесь сидели люди, но даже они, их машины и звуки разговоров не могли разрушить эту красоту: все, казалось, замерло - люди двигались неспешно, машины словно вжались в прибрежную траву, разговоры звучали музыкой.
Дачный поселок спал; холодало. Сначала мы, конечно же, заблудились, поехали вдоль какой-то железки, уперлись в склад досок и бревен: Антоныч мечтательно зажмурился. Повернули обратно, углубились в поселок, разбудив рыком мотора его обитателей и на некотором повороте обнаружили-таки легковушку. Как оказалось, "нашу".
Промежуточный хозяин повел казаков в дом пить чай. Попутно обсуждались условия передачи заложника: пес отдавался бесплатно, ибо был изловлен неделю назад - неизвестно кому принадлежавший и откуда взявшийся. Но за труды и за харчи Антоныч заплатил-таки промежуточному, кажется, сто рублей или около того.
Виновник, как и положено немаленькой собаке - вспомним старика Конан-Дойля - содержался, совершенно верно, в сарайчике рядом с домом. Размером он был с хорошего теленка, а упрямым, как хороший баран. Главные баталии разгорелись по вопросу помещения страшилища в КамАЗ. Антоныч намеревался взять его в кабину (тут я тихо загрустил), Иваныч предлагал посадить зверя в кузов (здесь я радовался), но, как оказалось, животное было иного мнения. Ни в кузов, ни тем более в кабину садиться оно не хотело. Заводчик ротвейлеров-чемпионов был в размышлении. Нельзя, твердил он, насильно затаскивать куда-то собаку при первом же знакомстве с хозяином - с другой стороны, первое знакомство грозило стать последним: добровольно собака в кабину не залезала.
Млекопитающее было упорное, наш кинолог - также. Притащили садовую лестницу, ступеньки КамАЗа усыпали котлетами и раскрошенной пиццей (!) - но, увы, в родословной чемпиона не было неаполитанских мастино. Наконец, промежуточный хозяин проявил верх сообразительности: недавно для домика им было сколочено новое крыльцо в три ступеньки; он приволок его и приставил к кабине. Крыльцо идеально подошло под железные ступеньки КамАЗа - теперь в кабину грузовика играючи могла подняться любая пенсионерка. Крыльцо также завалили едой. Но друг человека игнорировал и это. Антоныч был, повторяю, упрям. Я ничуть на сомневался, что он может плюнуть на пластмассовые лейки, разобрать КамАЗ по винтику и соорудить для ротвейлера эскалатор. Промежуточный кулибин был ему под стать - он уже несся к КамАЗу с оторванной откуда-то доской. (Интерес у него был свой - избавиться от прожорливого соседа). Но Владимир Иванович призвал своего коллегу к разуму. Антоныч, горюя, принял непростое решение: уехать, но попросить знакомых-земляков, кто случится в Питере на транспорте помельче - ГАЗель там, УАЗик - заехать на дачу и доставить ему зверя. С этими словами он дал хозяину еще денег - в глазах хозяина была грусть.
Мы уехали.
Над дорогой стлался туман. Белые его клочья то ныряли вниз, к рекам, которых мы проезжали немало, то выползали на дорогу и загораживали нам путь. Тьма сгустилась около двух - на полчаса. В Иссаде мы пили чай, а когда тронулись, совсем рассвело. На удивление, никто не хотел спать.
В три часа КамАЗ свернул на Вологодскую трассу.
Солнце еще не взошло, но птицы уже пели утренние песни.
СЕВЕР
МОНАШКИН "SAAB"
Дело было в конце июня. Предложение моего однокурсника Лехи - поработать двигателем и способствовать его успешной поездке стопом в Архангельск - неожиданно совпало с моим желанием исчезнуть на некоторое время с вологодского горизонта. Бывает, знаете ли, такое - и жарко, и ненужные люди достают по телефону (при этом, когда ими был прояснен мой # --непонятно, хоть убейте. ) Ну и может быть скучно в городе, в конце концов! Леха еще говорил мне комплименты по поводу моего дорожного опыта, преследуя свои тактические цели, а я уже решил - в Архангельск!
Собираться долго не пришлось, рюкзак уехал наполовину пустым по причине теплой погоды. Леша решил проблему совсем радикально - в месте встречи он тусовался в шортах и футболке. Памятуя о том, что Беломорье - свет не ближний, как должно быть, радовались комарики в дремучих вельских лесах - ориентировочном месте нашей первой ночевки. Но Леша так - таки не отдался им на съедение - о том будет упомянуто ниже. На конечной автобуса купили буханку черного хлеба - последнее необходимое нам продовольствие, коего дома в нужном количестве и качестве не оказалось -- в путь!
Поворот на аэропорт. Довольно скоро нас увозит красная копейка - до Сокола. На прямых догоняем колонну перегонных - 52 RUS - нижегородских ПАЗиков. Пять штучек, как на параде - новенькие, бело-зелененькие... Водила последнего перегнулся в окно и с интересом рассматривает наши одинаковые желтые жилеты. Маячим ему, мол .подхвати... Вроде бы понял. Вот и Сокол. Вот и ПАЗики. Головной сильно оторвался, прет как танк, ноль внимания, мимо. Где уж нам уж... Следующие три идут один за другим. Голосую последнему - остановившись, он не помешает остальным. Голова мужика вертится, кажется на все 180, глаза такие удивленные - ну что он, живого человека не видел, что ли. Тут всего-то двое в желтом, а какая реакция...Н-да, тяжелый случай. А вот и последний. Последний!!! Стоп!!!! И включается поворотник, ПАЗик выруливает на обочину, но.. не останавливается и вновь набирает скорость. - Леша, говорю я, меня огорчают пять вещей. -- ??? - Пять ПАЗиков, Леша.
