Египет для всех и никого
12) 24 апреля. Новая игра.
Научил Нефана игре в "дурака". Подсели китайцы, опознав в ней слегка измененный "канджун". Нафан тоже "конкретно подсел" и отныне в "канкан" играть соглашался лишь для взятия реванша.
13) 25 апреля. Неподдающийся-2.
В честь Дня независимости Синая департамент опять закрыли. Всем скопом вновь вымыли Буркина-Фасо, потом принялись за меня. Ахмет тыкал пальцем, неспособный объясняться по-человечески. Я ткнул его в ответ, он обиделся и начал брызгаться водой, но вовремя вмешались соседи и удержали на удивление агрессивного сирийца.
Турок обеспечил выполнение первых двух моих условий, но полотенца не дал, поэтому я запихнул мыло в слив, вылил кувшин на голову и вытер ее выстиранными кем-то вещами. Хозяин мыла, конечно, удивился, но что поделаешь - кончилось, и все тут. Русскоговорящий суданец пытался войти, когда я мылся, и случайно получил чувствительный толчок через штору, но извинения принял.
Чернокожий иорданец, попавший в тюрьму за употребление кокаина, днем раньше в immigration слышал, что меня завтра отвезут в посольство. Юзеф перевел эту волнующую новость, а иорданец еще долго развлекал окружающих карточными фокусами, прежде чем отдал карты нам с Нефаном.
14) 26 апреля. Затянувшееся молчание.
Утром группа арабов получила посылку. Один из них сел на мой завтрак, но тут же возместил потерю четырехкратно. А его друзья решили продолжить и надарили мне целый пакет продуктов. Отложив хлеб и фля-фля, я отдал яйца и сметану китайцам. А для поездки в immigration приторочил к ремню поясной сумки часть еды в пакете, чем сильно насмешил негров: "Ты выглядишь как египтянин!" В пару мне досталось косноязычное существо из Ливана. Оно не только пыталось помешать мне снять наручники, но и при высадке отказалось скрыть следы "преступления", а, напротив, обратило внимание конвоиров. Те, к счастью, не обратили особого внимания на стукача. В камеру департамента наведалась швейцарка и удивилась, увидев меня там: "Другу звонили - он знает..."
На обратном пути ливанец опять принялся меня подначивать, но я предпочел просто таскать его за собой.
Негритенок-дебил опять провинился в чем-то, и "пахан" налупил его ремнем. На мой взгляд, не помогло, ибо тот первым делом отнял у стоящего рядом Нефана чашку с чаем и выпил.
Детектив я дочитал, но у Юзефа обнаружился еще толстенный томик романа Ирвина Шоу "Rich Man, Poor Man" - приблизительно 620 страниц, без первых десяти и обложки. Его осилить так и не успел, но получил в подарок. Так он и лежит у меня дома, недочитанный.
Глядя на бегающего перед решеткой двери Се-Уана я решил заняться физкультурой - покачать пресс. Жаль, что последователей не нашлось, хотя и хвастались, глядя на меня, что в 20 раз выносливее...
Вечером чернокожий иорданец и Саид устроили клоунаду, щекоча мне в ухе соломинкой. А поскольку обнаружил причину беспокойства я слишком быстро, они притворились, будто ловят в воздухе вокруг головы невидимых мошек и жгут их.
15) 27 апреля. Благие вести с поля боя.
Из департамента позвонил в консульство, и мне ответили, что Юрий Владимирович завтра едет покупать мне билет. Соединился на всякий случай с посольством и попросил, чтобы оставили для него записку. Мол, дико нуждаюсь в правдивой информации о ходе дела.
Когда в камере мыли пол, наркоман-иорданец уронил мои очки на пол. К счастью, не разбились, но пришлось попросить у Се-Уана отвертку и заняться ремонтом в туалете (чтобы охрана не заметила "холодное оружие").
16) 28 апреля. ...И тишина!
В департамент опять приходила швейцарка, но книги принести забыла. Обещала принести в следующий раз что-нибудь из Кинга и мою "сумку" из РКЦ.
Позвонить обещали, но не дали, и я вновь переключил все доступные выключатели на обратном пути.
Суданец сказал, что едет домой. Я отдал оставшиеся от обеда овощи с рисом негру-великану, тот от усердия сломал одноразовую ложку, а миску вылизал.
17) 29 апреля. Домой!!!
Утром привезли молодого алжирца, он долго кричал и плакал у двери. В immigration меня повезли в паре с глупым негром в маленьких наручниках. Алжирец сидел рядом, и когда он вдруг полез в драку с Саидом, негр полез их разнимать и оказался на другой стороне. Я же до этого читал и положил очки на колени, откуда они благополучно свалились на пол. Одна линза треснула и раскололась по всей длине, но осколки оказались достаточно большими и остались в оправе.
Вскоре меня вызвали для разговора с Юрием Маровым в кабинет, где он передал мне на подпись бумагу-обещание возместить посольству 140 долларов за билет до Москвы (без единственной даты!), оставил чистые листы для описания обстоятельств нарушений моих прав и сообщил, что во второй половине дня заедет за мной в тюрьму и отвезет в аэропорт. К счастью, я не забыл попросить его заехать предварительно в РКЦ и забрать мой малый рюкзак с сувенирами.
По возвращении в камеру, я добровольно принял душ, но Юрий приехал слишком рано, и я вынужден был криками отгонять всполошившихся заключенных, чтобы закончить помывку. Сменил одежду, собрал рюкзак и в последний раз вышел через двери ненавистного сооружения, провожаемый возгласами радости бывших сокамерников.
Юрий благополучно забрал рюкзак и бланк бумаги, на котором намеревался выдать мне справку о произошедших прискорбных событиях в обмен на описание. Вместе с сотрудником полиции, который должен был доставить меня в аэропорт на такси, он быстро домчал нас туда на своей шикарной "Тойоте", а мужику еще и денег дал на обратную дорогу. По пути обсудили зловредность египетских чиновников и их отношение к международным законам. Увы, но мое мнение оказалось отнюдь не субъективным. Накалякав быстренько друг другу нужные бумаги, мы распрощались.
Сопровождающий поспешал сдать меня в "комнату отдыха" - небольшое местное СИзо. Почему-то мне не разрешили взять с собой внутрь большой рюкзак, решив, что хватит и маленького. Начальник обыскал зачем-то поясную сумку и отнял аккумуляторы и отвертку, положив себе в стол. Я уже осмелел от близости свободы, и вел себя не вполне корректно, ругаясь по-английски и крутя пальцем у виска, пытаясь дать понять придурку, что не стоит досматривать мои вещи в присутствии египтянки, пусть даже полицейской. Отослал он ее таки... А я еще потребовал, чтобы большой рюкзак поставили в коридор за выходом так, чтобы был виден:
- Знаю я вас, только и думаете как бы кого ограбить.
Похоже, это здорово ударило по самолюбию начальника. Крайне несвойственное мне поведение, но и в таких ситуациях раньше не доводилось бывать.
В изоляторе обнаружилось несколько разнополых иностранцев арабской внешности, в том числе иракец с маленькой дочкой, которым вроде как дали уже ПМЖ в Европе, но почему-то не пускают. Еще был негр с юга Африки, которого без объяснений сняли с рейса и привели сюда. Друзья к нему ходят, приносят еду и вести с воли. Вообще, условия жизни там оказались гораздо более комфортные, чем в "моей" тюрьме - комнатки с двухъярусными деревянными кроватями, выходящие в коридор, и "цивильный сирюльник" с умывальником и горячей водой. Этим я не преминул воспользоваться, выстирав свой комбез и почистив рюкзак. Потом перебрал вещи, скомпоновав рюкзаки в один, предложил соседям поменять мои оставшиеся фунты на монетки-сувениры. Таковые обнаружились у негра, но бумажки он взять не захотел, и всю мелочь мне подарил. Кстати, я так понял, еду им там не дают, только разрешают покупать у приходящих торговцев, хотя некоторые арестанты сидят уже несколько недель...
С начальником мы ходили регистрировать мой билет к стойке Аэрофлота, сотрудница объяснила (по-русски!), что вылет в десять, и не позже полдесятого надо пройти в зал для улетающих. А начальник пообещал предоставить мне возможность поменять фунты на доллары. В 9.10 мы на самом деле сходили к киоску обменника, но там стояла очередь, и он сказал, что приведет меня к другому, а сам вернул в камеру и до полдесятого отгонял с возмущением: "Не видишь, я ем!" Когда уже пошли на посадку, сказал: извини, банк закрыт, и все такое... Но я начал материть его последними словами (да их всего-то два в английском, общеупотребительных), и он сдался, отпустив к ранее посещённому обменнику. Очередь была уже поменьше, и я успешно выменял свои 53 фунта на 18 долларов, а вот оставшиеся три бумажки на монетки поменять уже не успел. Жаль, 25-пиастровики с дырочкой посередине просто просятся на цепочку на шею...
Перед уходом из СИзо я потребовал показать, все ли начальник захватил из "награбленных" вещей. А он отвертку спрятал в карман, и тычет в лицо горстью аккумуляторов: "Стьюпид!" Я конечно, не постеснялся объяснить, что он неправ. В зал для улетающих мы прошли без задержки, а вот на летное поле я вышел последним, ибо мой сопровождающий решил дождаться представителя "Аэрофлота" для консультации по поводу "недозволенных предметов". В итоге я получил их назад лишь в Шереметьево, чуть не забыв (стюардесса напомнила). Привыкнув к навороченным переходным тубусам международных аэродромов, я был весьма удивлён, что в Каире посадка по-прежнему производится с места остановки локального автобуса по трапу! А во вполне приличном самолёте, летящем транзитом из Хургады, в обилии обнаружились спящие пассажиры, из-за чего даже яркий свет включать не стали, и наши "полуновые русские" при свете ночников пробирались на свободные места, с брезгливостью отмечая вонь, мне незаметную, и лежащих с ногами на рядах сидений арабов и китайцев. Мое место оказалось у окна, рядом с корейцем. Взлетев, мы сразу оказались по нужную сторону от Каира, поэтому ни освещённого центра, ни тем более позолоченных лучами прожекторов Пирамид Гизы я на прощание не увидел. Буквально полминуты египетская земля внизу напоминала звездное небо - созвездия ярких фонарей и туманности жилых кварталов. Потянулись едва заметные цепи уличного освещения пригородов, затем все стемнело и я попытался заснуть. Увлечённый чтением, в последние дни спал маловато, а в Москву мы прилетали ранним утром. Но сну мешал качественный российский сервис. Сначала, как полагается, предложили напитки (взял стакан сока и баночку "Спрайта"), чуть погодя принесли ужин стандартного международнического класса. Стюард ещё спросил "Beef or Hen?", малость меня смутив, ибо ответил я на автомате по-английски. Объявлений командира относительно высоты и скорости полёта не было слышно, одно бормотание. Принесли горячие напитки, и я умудрился как-то выронить чашку с кофе, расплескав по столику. Несколько капель упало на брюки соседа, вовсе его этим не обрадовав. С помощью стюардессы и салфеток я восстановил порядок и получил вторую чашку и еще одну банку "Спрайта". Потом сосед ушел в туалет курить трубку, а я посетил обители стюардов, перевел часы на летнее время и поинтересовался возможностью добавки. Получил, к огромному своему удивлению, нераспечатанную упаковку (видимо, кто-то из спящих отказался), что крайне улучшило мое мнение о персонале российских авиалиний. Остаток полета провел в полудреме, напевая песни и любуясь яркой луной, словно маленькое солнце освещающей причудливый облачный покров над Средиземным морем. Где-то там, далеко внизу, проплывали Болгария, Ялта... Океан облаков так и не обмелел к Москве, но дождя, к счастью, не было. На посадку в сложных погодных условиях мы шли аж пятнадцать минут.
30 апреля. Вечное лето.
На паспортном контроле пришлось достать и внутренний паспорт, чтобы успокоить озабоченную "симметричностью" моего заграна сотрудницу. Багаж ждали около часа - видимо, проводили досмотр с собаками. Первый автобус в Москву уходил только в 6.20, поэтому я чуть после пяти вышел на шоссе, отфильтровал двух таксистов, и уже на улице поселка напротив заправки остановил иномарку до Белорусского вокзала. Водитель-сотрудник польского посольства, увлеченный моим рассказом о шпионской жизни, забыл снизить скорость перед патрулем ГИБДД, но отделался от того парой фраз об удивительном попутчике. А ровно в шесть утра я уже спускался в метро, причем бабка-контролерша пропустила без лишних слов, поверив абсолютно правдивой истории о ксиве, запрятанной далеко-далеко в рюкзаке и полном отсутствии российских денег.
