Египет для всех и никого
К ограде идет тропинка, заборчик чисто символический, а в парке я смешался с группой туристов. Все еще пытаясь прочистить клеммы фотоаппарата, я провел на стульчике внутри монумента полчаса, за это время символ советско-египетской дружбы посетили четыре группы школьников и одна - студентов. К смотровой площадке я шел по бульвару вдоль внутренней стороны плотины, туристы на автобусах обгоняли по двухполосому шоссе. Но прибытие не осталось незамеченным - минут через пять к стенду со схемой строения дамбы, что я рассматривал, подковылял дедок и попросил показать билет. Следующий час я провел, раскладывая невысушенные вещи на парапете над озером под надзором молодых солдат, обучая одного из них русскому языку, и любовался спокойной синей гладью рукотворного моря. Солнце припекало как обычно, поэтому удалось постранично просушить документы и карты. Позавтракал лепешкой с финиками, послав солдат за водой. Наконец с дальнего конца плотины приехал армейский грузовик, так же без какой-либо маркировки. Конвой залез в кузов, я - в середину кабины. Пять минут тряски на ровном асфальте, и я очутился во дворе армейского гарнизона близ электростанции. Подождал в кабинете офицера, потребив предложенную бутылочку "Спрайта", потом начался обыск. Витаминчики вытряхивать не стали, всем скопом минут пять рассматривали слипшиеся "веселые картинки", так и не проверив, все ли я вынул из карманов, а потому не обнаружив и ксероксы карт с завернутыми мелкими баксами (при этом вытряхнули содержимое всех выложенных пакетиков и батарейки из фотоаппарата). Отпросившись в туалет, я перепрятал их на всякий случай под одежду. Халявщики на прощание заверили меня в любви и уважении ко всем русским, выразили надежду на отсутствие в дальнейшем подобных ситуаций и даровали еще одну бутылочку "жаждоутолителя". В обратный путь отправился пешком в сопровождении одного из солдат, английский которого был вполне достаточен, чтобы всю дорогу клянчить у меня "картинку" на память. На вьездном посту пришлось подождать, пока он застопит такси - пешком по плотине не пускают. Солдат не поехал, поэтому при высадке опять состоялся небольшой конфликт. Изучив все стенды и насмотревшись на долину внизу, я также пешком вернулся к информационному центру у Монумента, где удовлетворил свои нужды в комфорте европейского качества. А поскольку ждать попутки от самой Дамбы показалось мне вполне вероятной потерей времени, я продолжил заниматься ходьбой, оглядываясь на догонявшие автобусы с туристами и пикабусы с местными. В результате чуть не проворонил нормальный пикап, но тот остановился сам. Двое в кабине предлагали доехать до их деревни, откуда раз в час ходит "сервис" в Асуан. Но я, естественно, остался на трассе и вскоре умчался на легковушке с тремя пассажирами. Негр за рулем и его приятель всю дорогу промолчали, слушая арабскую речь подвозимого ими нубийца (вышел за малой дамбой), а я общался с третьим автостопщиком - длинноволосым немцем (видел его уже где-то), путешествующим цивильно, но не брезгуя попутками. Вышли мы на набережной, где машина сворачивала, и тут же расстались, поскольку он опаздывал на свой теплоход. А я решил еще раз повидать Хусейна. Повторились события предыдущего вечера, я познакомился с черно-белым татуировщиком (реклама продукции занимала добрую треть его поверхности) и его расценками (кратно 25 фунтам, в зависимости от сложности), покатал на ладошке пластилиновый шарик (оказалось, гашиш), вновь утолил голод фля-фля и чашечкой керкадэ. Но дядя, ожидаемый с минуты на минуту в течении получаса, так и не пришел. А мне нашли занятие - привлекать проходящих мимо туристов для покупки пряностей и благовоний. Не знаю, насколько я способствовал этому, поедая с мудрым видом и нахваливая заварку керкадэ - на большее все равно не способен. А глядя на отчаянные усилия Хусейна впарить что-нибудь или просто подозвать клиентов к прилавку, я понял свою неправоту в ожидании еще какой-то материальной помощи от столь нуждающихся людей и свалил под предлогом изьятия рюкзака из отеля хранения. А с багажом направился на север по набережной, тормозя редкие легковушки. Отказывался поначалу от локала, поэтому прошагал около часа. Набережная кончилась, и я занял позицию. На итальянской "копейке" с парой местных выехал в пригород, там буквально на ж/д переезде снял такси. Поздно заметил эмблему, и отмазаться уже не получилось - даже фраза "Денег нет" не помогла! Хорошо еще, ехали недалеко, и на ближайшем посту водитель остановился, чтобы попросить гаев обо мне позаботиться. Хотел было уйти за пост, но сотрудник схватил за рюкзак: "Ля мумкен! Мушкеле!" (Нельзя, проблемы). Выясняется, что на всей территории Египта иностранцы не могут находиться вне города в темное время суток! Пока прикидывал, как далеко придется обходить этот пост (с одной стороны кусты и Нил, с другой - хижины и невысокие, но явно рассыпчатые горы), старшой по рации получил приказ от начальства подсадить меня к заслуживащему доверия водителю. Я наотрез отказался от переполненных маршрутных микриков и автобусов вообще, но на счастье остановленный туристический "Мерс" шел пустым - водитель возвращался домой в Луксор. Говорил, разумеется, по-английски; я первым делом выяснил, не обижен ли он таким вторжением. Вроде нет, а разговор не поддерживает; согласился поставить мою кассету, но звук убавил до минимума. Зато вид на ночную дорогу со штурманского кресла открывается, конечно, впечатляющий. Возвращаться в Луксор было ни к чему, поэтому высадился на повертке под Идфу, заранее предупредив водителя. Прошел метров сто от трассы к деревне. Я думал, что это последний до морского берега оплот цивилизации, и зашел в придорожную чайхану, чтобы на кухне вымыть с руки со стиральным порошком и снять линзу.
Пожёвывая хлеб, я направился на восток, а стая сидевших в чайхане детишек начала преследование. По привычке отмахнувшись от "халлоуина", я заехал ему случайно ладонью по щеке, изрядно озлобив и без того недружелюбную мелкоту. Получив штук пять камней в ногу изподтишка, попытался отделаться от врагов с помощью продавцов открытых еще лавок. Число детей уменьшилось, но окончательно я оторвался еще не скоро. Деревня вроде кончилась, а метрах в пятистах уже виднелись огни следующей! И пикабусы куда-то шли... Я их не распознавал в темноте, но они и не останавливались, как, впрочем, и штук пять грузовиков и нормальных легковушек. Уехал лишь на пикапе гостеприимного бедняка. Что он бедняк, понял не по машине - они у многих здесь такие раздолбанные. Просто он мне предложил вписаться на ночь, а привез в пустой недостроенный дом с земляным полом, заваленным спящими телами. В меру вежливо отказался и вскоре дождался следующего пикапа. По уверению водителя оного, к востоку от кафе, куда он меня привез, не было ничего, кроме песков.
Предполагалось, что я останусь пить чай, а посетители остановят мне ближайший транспорт в сторону Марса-Алама. Но как представил, что вся эта орава выйдет на дорогу голосовать... В общем, попрощался и быстренько ушагал в темноту, пока арабы не опомнились. Мне вслед светили сначала фонариком, а чуть погодя каким-то прожектором, но догонять не стали. А я около двадцати минут пел песни, дожидаясь установленного в полчаса срока дэдлайна, но все же уехал на желтом и весьма древнем грузовике с прицепом и грузом кирпичей. Шли медленно, но так никто и не обогнал. Направлялся он в Кусейр на побережье к северу от Марса-Алама. Накормил хлебом с соленым сыром, конфеткой угостил. Чуть погодя обнаружился кассетник с одним динамиком, отлично проигрывающий мою ущербную запись "Звезды по имени Солнце". Монотонные песни, конечно, помогали мало, но чередовались с ритмичными, живыми - драйвер буквально зафанател от "Белых дней"! Через час все же остановились у первого за весь путь придорожного комплекса: кафе, мечеть и площадка для грузовиков, куда вскоре прибыл напарник моего шофера. Мы испили чайку, после чего я испросил разрешения у одинокого парня-дежурного и около восьми часов провалялся на полу в мечети. Поленился распаковать спальник, но ночью в пустыне, само собой, похолодало, и эту оплошность пришлось исправить. Приснилось что-то про автостоп и симпатичную одногрупницу...
20 марта. Ни минуты покоя.
(Пересекаем пустыню. В поисках пропуска. Акулы и кораллы. Блиндаж в Хургаде.)
Проснулся сам, испил чая в кафе, побродил вокруг грузовика и, заметив внутри шевеление, спросил водителя насчет времени отьезда. Вскоре тот вылез из кабины, также выпил чая, и мы продолжили путь. За два с лишним часа езды нас обогнал лишь один микроавтобус. Дослушали кассету с "Кино", потом поставил ДДТ, но импровизация питерских музыкантов с непривычки показалась арабу малопонятной мешаниной звуков, поэтому он поставил свою любимую группу, и я опять чуть не заснул... Потеряли минут десять на ремонт какой-то мелочевки, водитель залез на крышу и поправил тент. Потом навстречу угораздило его знакомому проехать - остановились рядом и еще десять минут базарили, благо на шоссе так никто и не появился. На перекрестке с дорогой, ведущей в городок Шеих Салам на юге, мы остановились на час в кафе - отдохнуть, подкрепиться хлебом с консервами и луком... Поспрашивал посетителей, но все как назло ехали нам навстречу, а идти на трассу при живом шофере... :) К тому же оставался всего час езды до цели, даже с учетом заправки воды на станции техобслуживания. Хотел уж было окатиться из шланга, жара была далеко не утренняя. На прощание подарил водителю две монетки - русский рубль и советскую копейку. Больше тот не взял...
Побродив по деревеньке в поисках убежища для рюкзака (церковь закрывается, развалины подозрительно населены), вписал его в будку полицейского поста. Купаться расхотелось, с моря веяло соленой прохладой, и я решил сгонять на юг страны, посмотреть на земли суданские. А для удобства в нырянии зашел в госпиталь помыть руки и надеть линзу. На выходе ко мне обратился по-русски местный стоматолог. Я сослался на нехватку времени, и он предложил зайти попозже, поговорить.
Движения по трассе практически не замечалось, зато остановился первый же пикап. В кабине уже ехали трое, но один вылез и присоединился к товарищам в кузове. А через две минуты мы, видимо, проехали те обещанные пять км, о которых предупреждал при посадке водитель. Перевозимый в кузове груз оказался новой сменой для военного поста на трассе, пропускающего лишь людей с особой отметкой. Странно, на всех картах и даже в туристической брошюре Беренис, что на 100 км южнее Марса-Алама, располагается гораздо севернее непонятных линий административной и государственной границ страны. На том же пикапе меня отвезли в штаб, главный его офицер посоветовал обратиться к своему начальству в Хургаде.
Вернулся в госпиталь, русскоговорящий врач Надер Набильля поведал мне о своей учебе в России и работе в Александрии, унаследованной от папаши. По причине воинской обязанности он был послан на год в этот тихий уголок лечить местных жителей. По его словам, египетские костоправы не признают иных методов лечения кариеса, кроме как вырывание больных зубов. Я не упустил случай и проконсультировался насчет возникающих временами небольших болей, но найденный маленький дефект лечить не стал, поверив, что беспокоить он начнет не раньше июня. Записал телефон в Александрии - Надер возвращался в отпуск в конце месяца.
Пришел черед для купания. Чуть к северу от городка стояли на приколе две яхты. Захотелось их посетить, но с берега наблюдали рыбаки. Я осторожно вошел в воду, лег на плотные морские волны почти у берега и тихонько поплыл, всматриваясь в постепенно уходящее вниз дно в опасении опять нарваться на какого-нибудь ядовитого ежа. Но в глубокой воде утратил бдительность и довольно чувствительно тюкнулся коленом о внезапно возникший на пути коралловый риф. Едва не обдирая брюхо, я проплыл к установленному на этой отмели шесту с остатками белого полотна на вершине, посмотрел на настоящее Красное море, плещущееся за рифом и, слегка продрогнув на ветру, вернулся к яхтам. На первой своевременно заметил шевеление, а до второй мне доплыть не дал старик, приплывший на лодке в компании молодого парня, чтобы спасти меня от акулы, проживающей за рифом. Взволновано бормоча просьбы влезть в лодку, он понадеялся запугать меня пересказом очередной серии "Челюстей", а я решил не напрягать добродеятеля и подчиниться, тем паче что изрядно подустал. Старик еще пытался убедить меня выбросить отломленную на рифе ветвь Огненного Коралла и купить в магазине что-нибудь побезопаснее, но я не чувствовал никакого жжения вопреки его словам, а потому оставил сувенир, и не пожалел. Выпрыгнув на мелководье, еще повалялся в согревшейся за день водичке, после чего достал одежду и ксивник из носового отсека лодки, стоявшей у берега на привязи, сходил за рюкзаком и вернулся на трассу.
Опять откуда-то возникли дети, одного велосипеденка чуть не сбил пикап, а я вышел к правому повороту на окраине и быстро ушел на одном из пары трейлеров, груженых верблюжатами. Лишний пассажиров лег на спальник, второй - на ящик в центре, за рулем сидел молодой парень, и проехали ребята километров сто с небольшим довольно быстро. Поскольку разговор на арабском не сложился, они довольствовались чужеземной музыкой - я опять поставил "Кино", и кассету мы прослушили почти целиком. Все в упоении отбивали ритм, а я подпевал. Верблюды в кузове напарника устроили целое шоу, кусая друг друга и облизывая - ноги связаны, упасть не дают тела товарок, но тряска животных бесит, да и скучно просто так стоять затылком к потоку ветра.
