Автостопом в Иран и обратно
Сегодня первое сентября 1997 года. Ровно год назад я покинул на грузовом теплоходе город Магадан, бухту Нагаево и отправился в путь по Охотскому морю (бассейн Тихого океана). За год довелось побывать и на Белом, и на Баренцевом море (бассейн Северного Ледовитого океана), и на Финском заливе (бассейн Атлантики), - можно сказать, за год побывал на водах четырех океанов планеты.
Сидим на набережной. Тихо, пустынно. Но вот появляются два человека, которые интересуются нами. Эти люди (одного звали Фархад, а другого забыл) по происхождению оказались иранскими азербайджанцами из города Рашт, а служили они на подводной лодке. Объяснялись мы на плохом английском, картинками и жестами.
- А ночевать где будете? - спросили они.
- Да где угодно, в любом парке или на набережной, - отвечали мы.
- Мы бы рады позвать к себе, но нам нельзя: мы живем в военном общежитии, - отвечали они. Но чтобы нас обрадовать, один из них сходил за едой и вскоре принес нам хлеб, огурцы, помидоры и бутылку "Parsi-Cola".
Обменялись адресами с дружелюбными азербайджанцами и разошлись. У одного из них осталась моя шариковая ручка. "Ничего, куплю новую, не догонять же их," - подумал я. Но вот случайный похититель ручки догнал нас: извините, мол, ваша ручка! Попрощавшись еще раз, мы разошлись в разные стороны во влажной темноте.
* * *
Мы шли по берегу Персидского залива и искали место, где лучше заночевать. Редкие фонари освещали набережную, редкие люди проходили по ней. И тут мы увидели удобное место - некое подобие хижины из пальмовых листьев. Туда мы и направились.
Как оказалось утром, вокруг находился старый Буширский порт, а в хижине этой днем, в пекло, солдат-охранник порта прятался от солнца. Сейчас солдата не было, да и то, что мы в порту, тоже не очень было ясно. Но только мы начали раскладываться на песчаном полу хижины, из темноты проявился солдат с винтовкой. Английского он не знал.
"Можно ли здесь переночевать?" - спросили мы, делая лежательные движения и издавая храповые звуки.
"Здесь нельзя ночевать, здесь змеи," - отвечал солдат, делая прогонятельные движения и изображая рукой змею.
"Спасибо, извините," - отвечали мы, делая собирательные движения, и действительно, собрались и перешли на другое место.
* * *
Как только мы разложились на набережной, которая была практически пустынна, к нам подошел другой человек, уже не солдат, просто поздний прогуливающийся.
- No, no! - сказал он.
- Why? - удивились мы. - We want to sleep here! (мы хотим здесь спать!)
- It is danger (опасность)! Danger! It is... it is... it is... Ali Baba, - предупредил он.
(Для недогадливых. Али Баба - разбойник; имелись в виду разбойники, то есть воры, которые могут украсть наши вещи).
- No problem, - отвечали мы.
Но человек не успокоился. Сходив куда-то, он принес и подарил нам пластмассовый кувшин со льдом и водой. Иранцы любят, ложась спать, ставить рядом такие кувшины, чтобы ночью пить. И вот, увидев, что мы не имеем питьевого кувшина, он принес его.
Поблагодарив человека за его беспокойство, мы улеглись окончательно. Видимо, пригласить нас ему было некуда, или выглядели мы уж слишком удовлетворенно, чтобы куда-нибудь идти. "Хорошо, что туалетного кувшина с длинным носиком не догадался принести," - думал я, засыпая.
Дата: 2 сентября, вторник
Мы проснулись на набережной Персидского залива, в отдаленном городе Бушире. Все вещи были при нас, "Али Баба" не появился. Правда, все отсырело, даже бумаги внутри рюкзака: 100% влажность.
Солнце тоже проснулось и уже в утренний час температура поднялась примерно до +35.
Мы собрались и отправились искать площадь Годс, где в 10.00 утра хотели встретить Олега Моренкова.
...Вскоре мы нашли площадь Годс, и там, в тени пальм, уселись ждать. По причине жаркой погоды я одел короткие (по колено) штаны, забыв исламские приличия, и никаких вопросов это не вызывало - по причине отсутствия людей на площади Годс.
* * *
Когда Моренков, по обыкновению своему, не появился, мы с Владом решили найти почту и телефон и позвонить в Москву, ибо давно уже не звонили.
В Бушире, по-видимому, несколько почт ("постхуне"), не меньше двух, так как редкие спрошенные нами люди посылали нас по разным направлениям. Наконец, один из людей, проезжавший мимо на мотоцикле, в ответ на наш вопрос предложил нам позвонить у него из дома, активно зазывая нас.
Мы согласились. Пройдя по узким улочкам, мы попали во двор. Во дворе росли финиковые пальмы и стоял одноэтажный дом этого человека. Дома, действительно, был телефон, но позвонить в Москву нам не удалось, так как мы не знали, как выйти из Ирана в международную сеть. Мы пробовали набрать 0, или 9, или 8, и т.д., но эффекта не было. Так мы и не позвонили. Хозяин тоже не знал, как выйти в международную сеть. Решить проблему нам никак не удавалось, потому что мужик не знал ни слова по-английски.
Но сделать что-нибудь хорошее он хотел, и предложил нам поесть. Мы активно отказались: все же хотелось найти почту и позвонить. Тогда он залез на пальму во дворе, угостил нас финиками, а затем взял свой мотоцикл и пошел показывать нам истинное направление почты.
Пока мы шли из "телефонного дома" по узкой улочке обратно на большую улицу, нас окликнул другой человек:
- What are you from? (откуда?)
- Russia, Москва!
- Why Iran? (почему?)
- Iran beutiful! (прекрасно!)
- Why beutiful? Not free! Not free! (Почему прекрасно? нет свободы!) - и, сообщив нам это, человек скрылся.
Когда мы вышли на улицу, наш предыдущий знакомый уже стоял там со своим мотоциклом. "Он еще хочет нас на почту отвезти," - подумал я. Получилось почти так, как я думал. Вызвав из небытия такси, человек что-то сказал таксисту, дал ему 500 риалов (0.1 доллара), посадил нас в такси, и мы поехали на телефонную станцию. Сам мотоциклист ехал своим ходом рядом.
Телефонная станция и впрямь находилась недалеко. Попрощавшись с благожелательным человеком, мы пошли на телефонную станцию. Перед входом стояла будка, в ней сидел вахтер-полицейский.
Я показал на пальцах телефонную трубку и спросил "коджаст" (где). Полицейский с неудовольствием показал мне на мои короткие штаны и произнес нечто, эквивалентное русскому "Вай-вай-вай! Как же так можно!" Пускать на телефон в таком развратном виде он меня не хотел. Пришлось достать из рюкзака оранжевые штаны и надеть их поверх коротких. Теперь все в порядке, телефон вон в ту дверь.
Телефонистки (как и все женщины, в темных покрывалах), хотя и знали английский в среднем иранском объеме, при заказе разговора западные цифры не восприняли. Пришлось написать иранскими цифрами. Я заказал и заплатил за три минуты, но когда меня соединили, проговорил пять, не заметив того. Поэтому на выходе меня остановили и попросили доплатить 10.000 риалов. Я попробовал посопротивляться:
- Я хотел три минуты, и заплатил за три минуты, и говорил три минуты, а почему еще 10.000 риалов?
- Вы говорили пять минут!
- Я говорил три минуты, а если бы говорил больше, вы бы меня выключили.
- Вы говорили пять минут, как показывает наша аппаратура.
Позвали полицейского, который меня не пускал без штанов. Тут я сдался, с доплатил 10.000 риалов, и мы пошли на набережную.
* * *
На набережной было жарко и пустынно. В середине дня благоразумные иранцы предпочитают сидеть по домам. Тут я опять снял верхние штаны и принял неправильный вид, оказавшись в шортах.
Но долго ходить в таком виде по общественной набережной мне не пришлось. Навстречу ехал мотоциклист. Остановился, что-то говорит.
- Бебахшид, ман фарси баляд нистам (не знаю по-персидски), - говорю я.
- !!! (показывает на мои короткие штаны).
- !!! (показываю на солнце, жарко, мол).
- Полис! полис! (показывает на свои запястья, мол, наручники наденут).
Чтобы не нарушать исламских приличий, я опять надел свои длинные оранжевые штаны и больше иранцев не огорчал.
* * *
Несмотря на такие строгости, в Бушире существует несколько мест неблагочестия, где люди, стыдно сказать, купаются. Это, конечно, не специально отведенные пляжи, а лишь места, где можно спуститься за бетонную ограду набережной вниз, к воде. Купальщиков немного, но имеются. Найдя одно из таких мест, мы с Владом залезли в воды Персидского залива.
- А наши вещи не сопрут? - беспокоился Влад.
- Конечно, нет, кому они нужны! Да и не принято здесь воровать, - отвечал я. Но Влад продолжал пребывать в беспокойстве, пока теплая вода не разморила его.
Вода у берега была весьма тепла, может быть, +32. В такой воде можно находиться длительное время, пока не растаешь. Очень соленая вода. Сначала мы купались, потом я постирал одежду и разложил ее на прибрежных раскаленных камнях и каких-то бетонных плитах. И, о странность! она совершенно не сохла. Камни весьма нагревались, но высушить постиранное даже за час не удалось. Это вызвано большой влажностью воздуха, как на берегу, так и во всем Бушире.
Кое-где виднелись и другие купальщики. В зоне видимости их было человек семь - немного для такой жары. Один мужчина купался в длинных штанах, остальные - как мы. Женщин не было видно. Позже я узнал, что существуют и тайные места, где купаются женщины, но они это делают в одежде.
* * *
В одном мини-парке мы с Владом нашли финиковые пальмы и решили залезть на них, чтобы поесть фиников. Пальмы имели огромные шипы и пытались нас поцарапать, но мудрецы все же объели большое количество фиников. Пока объедали, вокруг появились какие-то люди; они ничего не говорили, но думали: "Вай, вай, вай! Как же так можно!" Чтобы не смущать их, мы прекратили обжорство и, поцарапанные, слезли вниз.
"Не надо было рвать финики, видишь, как они собрались смотреть на вас, значит, не принято у них это," - говорили впоследствии мои родители.
"Иностранцы - это всегда интересно, иностранцы на деревьях - еще интереснее; а финики все равно потом переспевают и падают на землю," - отвечал я.
"Вы же не знаете, чьи эти деревья, скажите спасибо, что они не сочли это воровством!" - предупреждают мои родители моих читателей. Читатели, будьте внимательны! Покупайте финики на рынке!
* * *
Над всем Буширом висит тухлый запах. Большинство иранских городов не обладают таким запахом. Но здесь высокая температура и влажность приводят к гниению отходов, вяло протекающих по городским канавам-арыкам. Другое отличие Бушира от городов северного Ирана - малое количество кранов с водой. В Тегеране, Ширазе, Исфахане в центре города краны на каждом шагу, а здесь нужно долго искать. При этом вода здесь не всегда хорошая.
Впрочем, вот способ достать питьевую воду и в Бушире. Взяв бутылку, заходишь в любую контору, учреждение и просишь налить воды. Легко заметить, что в конторах всегда есть железный ящик с крантиком.
Цены в Бушире на хлеб и фрукты незначительны - в 10-15 раз дешевле, чем в Москве. Финики здесь стоят 1000 риалов килограмм; столько же стоит виноград без косточек; ну а хлеб стоит 20-30 риалов за большую (25 на 35 см) сухую лепешку, тонкую, как блин.
