Автостопом в Иран и обратно
Решили не уходить за село: здесь мы, как и в случае с воинской частью, будем стопить любую машину, будь она на Мартакерт или на Степанакерт. Если же мы пройдем развилку, мы тем самым сделаем выбор - куда мы хотим поехать, и этот выбор может стать неправильным. Например, уйдем по одной из дорог, а машин на ней не будет. Так мы и остались на развилке, настали сумерки.
- Пойдем ночевать к местным жителям! - предлагал Олег. - Вчера так легко вписались, а ты не хотел! Вон дом, мужик советовал туда обратиться переночевать!
Действительно, неподалеку стоял двухэтажный дом, русский водитель назвал его "сельсовет" и сказал, что если мы не уедем, можем переночевать там. Но выглядел дом сей не очень гостеприимно: лаяли собаки, окна были потушены.
- Нечего людям проблемы устраивать! Пошли, в палатке переночуем! - и мы отошли от дороги и поставили палатку на диком поле. Рядом с дорогой (чуть-чуть мы поднялись вверх) росли травянистые растения, уже высохшие, желтые, высотой по колено. Видовую принадлежность растений я не установил. Поставили палатку на этом поле. Люди нас не беспокоили.
Дата: 19 августа, вторник
В 6.15 утра мы уже на трассе.
Стоять на развилке - неблагодарное занятие. Думаешь, что машина пойдет направо, подготовился ее стопить, а она налево. Или наоборот. Упустили "Камаз" в сторону Мартакерта. Как рассвело, местные жители - четверо крестьянского вида мужиков средних лет - скопились на этом же повороте, где стояли и мы, желая уехать куда-либо, и своими разговорами и вопросами "Коконаци?" отвлекали нас от приманивания машин (которых, впрочем, не было видно).
Наконец, некий старый "ИЖ-каблучок" с тремя человеками в кабине взял еще шестерых в свою маленькую и темную гробницу-кузов. Для полноты ощущений некоторые пассажиры сразу же закурили. Машина шла в Мартакерт!
НАГОРНЫЙ КАРАБАХ В АВГУСТЕ 1997 ГОДА
Во времена СССР Нагорно-Карабахская автономная область, населенная в большинстве своем армянами, административно подчинялась Баку.
Спустя много лет, в 1990-91 годах, когда Советский Союз затрещал по швам и в конце концов рассыпался, между Арменией и Азербайджаном началась война, которая, то затихая, то активизируясь, длится до сих пор. Кто кого притеснял в Советском Карабахе - судить не мне, но армяне в один голос утверждают, что азербайджанцы притесняли их. На сегодняшний день армяне вытеснили азербайджанцев не только из Карабаха, но и из некоторых соседних районов.
Сейчас Нагорный Карабах - чрезвычайно засолдаченная местность. Половина из всех встреченных нами людей были солдатами в разных проявлениях (зеленые пятнистые обыкновенные; ВАИшники; военные и гэбисты без специальной формы; военные водители).
Города и села Карабаха разрушены. Единственный город, который восстановлен, - столица, Степанакерт. Многие жители Карабаха стали беженцами: азербайджанцы в Азербайджан, армяне - в Армению. В Мартакерте из пятнадцати тысяч жителей осталось три тысячи. Пустые, пыльные улицы, почти нет ни людей, ни машин. В руинах города Шуша, Агдам, Лачин...
Нагорный Карабах не считает себя частью Армении. Сейчас это вполне самостоятельное армянское государство. Хотя деньги и паспорта армянские, но почтовые марки уже свои, карабахские, и президент свой, карабахский, и на новых картах Армении, изданных в Ереване, заголовок гласит:
АРМЕНИЯ и НАГОРНО-КАРАБАХСКАЯ РЕСПУБЛИКА
Интересно, что "исторически армянские" (или случайно подпавшие под горячую руку и завоеванные) Кельбаджар, Лачин, Агдам, Физули и другие райцентры даже на новых армянских картах отмечены как азербайджанские. Ни одной карты с текущим положением фронта в Армении мы не видели.
Итак, через полтора-два часа, пропыленные и прокуренные, мы вылезаем из ящика-кузова "каблучка" на городской площади в центре Мартакерта...
* * *
Многочисленные развалины. Мертвое, заржавленное "Колесо обозрения". Редкие жилые дома. В других домах - трава по пояс, цветы, торчащие из пустых окон. В центре города - памятник солдатам Отечественной войны, заросший и облупившийся. Рынок - куча арбузов. Цены втрое выше, чем в Араратской долине. Источник-фонтан, люди с ведрами, бидонами и флягами. Почтамт - тоже пострадавшее от войны, облупленное здание. Письмо в Москву отправить можно, но сколько будет идти, никто не знает. Солдаты разъезжают в кузовах редких грузовиков.
Купили арбуз. Позавтракали. Неуютно как-то. Поехали в Агдам.
* * *
Все машины в Карабахе - старые советские. Номера, как правило, тоже старые, с буковками "НК", или армянские военные, с армянскими буквами. Ни одной импортной машины в Карабахе я не видел.
Когда мы шли по городу в сторону Агдама, нас предложил подвезти армянин с длинным носом лет сорока на старой легковой машине.
- Русские? из Москвы? - удивился он. - Давно русских не видел, все уехали отсюда, только двое во всем городе остались: моя жена и еще одна женщина.
На посту ВАИ на выезде из города водитель высадил нас, развернулся и поехал обратно в Мартакерт, радуясь необычайной встрече: русские! туристы! в Мартакерте!
* * *
От Мартакерта до поворота на Агдам мы доехали в кузове, ароматном от навоза. Видимо, в этом грузовике недавно перевозили коров.
Агдам решили не посещать, и вскоре нас подобрала другая машина - "уазик" с двумя карабахскими офицерами.
- А вы не шпионы? Документы можно? - удивились они. Всю дорогу офицеры были обеспокоены и говорили о том, что нехорошо оказаться шпионом. Я так и не понял, всерьез или нет.
Наконец мы прибыли в столицу Нагорно-Карабахской республики, город Степанакерт.
Справка: СТЕПАНАКЕРТ (до 1923 - с.Ханкенды) - центр Нагорно-Карабахской АО, 57 тыс.жителей. Переименован в честь С.Шаумяна. Расположен у подножия восточного склона Карабахского хребта, в долине р.Каркарчай; ж.д. станция. Электротехнический завод, мебельная фабрика, шелковый комбинат, винзавод, молочный комбинат, асфальтобетонный завод и др. Предприятия Степанакерта производят более половины всей промышленной продукции области. Драматический театр. (Энциклопедический словарь, 1988 год).
В феврале того же самого 1988 года в Степанакерте над зданиием обкома ЦК КП Азербайджана был поднят флаг Армянской ССР. В "едином, могучем" Советском Союзе наметилась первая трещина. Прошло девять лет...
Степанакерт, как и все остальные города в Карабахе, сильно пострадал во время войны. Здесь проживает едва ли половина от предвоенного "списочного состава". Но больших разрушений мы не увидели - центральные улицы и строения, пережившие войну, подверглись косметическому ремонту. На окраине города, конечно, еще видны следы разрухи. Но на главной улице - чисто, новые вывески (чаще на русском, чем на армянском), магазинчики и даже городской транспорт - автобусы. Нищие. Старушки продают семечки. Питьевые фонтанчики. Много солдат.
В Карабахе у нас с Олегом появилась какая-то странная болезнь. Симптомы этой болезни были такими: нежелание быстро ходить, желание спать, головная боль и проч. Болезнь проявилась у нас обоих почти одновременно, сегодня утром. Мы решили, что это следствие резкого изменения высоты и климата: после пребывания на Севане, на высоте 1900, мы поднимались вверх еще на значительную высоту. В общем, высота тому виной или нет, - но когда мы назавтра спустились в Горис (1400), а потом и в Ереван (1000), симптомы полностью исчезли у нас обоих.
* * *
Когда мы сидели на площади в центре Степанакерта, к нам подсела обиженная временем старуха.
- Горбачев, окаянный, весь мир перевернул! - огорчалась она.
Как выяснилось, бабка много лет работала заведующей магазином. Теперь она получала пенсию 3000 драм (6 долларов) и торговала семечками на городской площади.
* * *
Машина с трафаретной надписью:
"МИНЫ! БОМБЫ! НЕ ТРОГАТЬ!"
В Тбилиси мы когда-то встретили машину с точно такой же трафаретной надписью. Тогда я подумал: наверное, "антиугонная надпись": захочет кто-нибудь вскрыть или угнать машину, прочтет: мины-бомбы, испугается. Ну а здесь, возможно, и всерьез?
* * *
Проходя мимо почты, мы решили отправить в Москву по письму. Письмо в Москву, как и открытка, здесь стоит 170 драм (из Еревана столько же). Марки же оказались свои, независимые, с надписью по-армянски и по-английски: "Republic of Mountainous Karabakh". Насчет сроков доставки нам сказали, что каждую неделю, по пятницам, почта отвозится в Ереван. Мы отправили свои послания - они дошли до Москвы за 16 дней.
Для сравнения: письмо, опущенное мной в Ашхабаде, долетело до Москвы за 10 дней; из Тебриза (Иран) письмо добиралось до Москвы 14 дней, из Тбилиси и из Ташкента открытки шли по 19 дней каждая, ну а послание, опущенное в почтовый ящик в славном городе Ереване, доползло до родителей за 24 дня и застало меня уже в Москве.
* * *
Степанакерт - многоуровневый город а-ля Ереван. К выезду из города спускаемся вниз. Активно идут ремонтные работы - что-то копают, строят, чинят, восстанавливают столицу Карабаха. Внизу, после моста, под которым в половодье протекает бурная река, а сейчас - хилый ручеек, на пыльной дороге стоит человек десять "автостопщиков". Мужчины и женщины, пропитанные пылью, все стараются куда-нибудь уехать. Машин мало, все они загружены, едут недалеко и брать народ не хотят. Но через полчаса подошел крошечный, забитый людьми автобус и забрал всех в Шушу. Местные жители называют этот город не "Шуша", а "Шуши", получается: "забрал всех в Шуши"; но здесь я буду пользоваться устоявшимся русским написанием.
Дорога Степанакерт-Шуша - великий горный серпантин. Ничего подобного я раньше не видел. Это напомнило мне дорогу Боржоми-Бакуриани в Грузии. Сверху Степанакерт кажется лежащим в глубокой долине.
Справка: ШУША - райцентр в Нагорном Карабахе, на высоте 1500 м; горноклиматический и бальнеологический курорт. Население 15 тыс.жит. Основан в середине 18 в. как крепость для защиты Карабахского ханства. Известен обороной от нашествия иранской армии в 1795. С 1805 в составе России. С 1840 уездный центр Елизаветпольской губернии; с 1923 райцентр. Сохранились: фрагменты каменных стен (высотой 6-8 м) и ворота с башней, два замка (все - 18 в.), многочисленные каменные жилые дома 18-19 в. для которых характерно применение шебеке (прорезных узоров) и росписей. В 1977 Шуша объявлена городом-заповедником.
Проезжаем крепостную стену. Собственно говоря, сейчас весь город представляет собой "фрагменты каменных стен": трудно найти целый дом. Из 15 тысяч жителей в городе осталась едва ли треть. Во время войны Шуша была важнейшим городом, отсюда вели обстрел Степанакерта.
Автобус медленно, натужно дополз до Шуши, и мы выгрузились в центре когда-то старинного и красивого, а теперь разрушенного, полупустого города.
* * *
Ни в Мартакерте, ни в Степанакерте я ничего не фотографировал. Понятное дело: кругом одни военные, арестуют еще как шпионов. Но когда мы оказались в разрушенной войной Шуше, я не удержался перед искушением сделать несколько кадров.
Первый кадр - большие разрушенные здания.
