Автостопом в Нарьян-Мар и обратно
Девушки в комнате диспетчерской, дававшие нам справки о прилетах и улетах, уже знали нас. В комнате, кроме двоих диспетчерш, находилось еще двое скучающих аэропортовских служащих.
- Ну что мы с ними будем делать? - зевнув, спросила диспетчерша.
- Расстрелять, - пошутил один из скучающих.
- А может не будем? Ладно уж, возьмите, заполняйте, - и у меня в руках появилась зеленая бумажка-бланк (список пассажиров, предназначенных к перевозке). Диспетчерша прошла в зал. - Сейчас открою вам, можете на борту заполнить.
Ура! Наука победила! Мы похватали рюкзаки и выскочили, один за другим, через дверцу "регистрации пассажиров" на летное поле. "Рыбинские моторы", груженые какими-то картонными коробками, ждали нас. Только в момент посадки летчики заметили, что нас не пять и не восемь (как мы в последний раз говорили им), а целых десять! Ну ладно, сколько уж есть...
...Среди бескрайней черной тундры ровные ряды светящихся одноэтажных и двухэтажных домиков Нарьян-Мара... и вот они дальше, дальше, дальше... Прощай, Нарьян-Мар! Прощайте, наши спутники, оставшиеся на лыжной базе! Пусть и вам тоже повезет!
Внутренность самолета содержала: примерно семьдесят больших картонных коробов, в каждом из которых ехало килограмм по двадцать, говорят, оленьих рогов; двух молчаливых людей, сопровождающих сей груз; один одноместный снегоход "Polaris" (с многочисленными пунктами инструкции, начертанной прямо на корпусе, типа: no drugs and alcogol before и во время езды); тусклый свет и десять автостопщиков - на одном попутном самолете - это, наверное, рекорд! Экипаж из трех человек содержался в кабине, полной непонятных мне циферблатов.
Обшивка самолета грелась изнутри, местами. Промохов щупал ее и проявлял беспокойство:
- Что-то она греется. Может, горим?
Но в иллюминаторах виднелась лишь непроглядная тьма, и никакого пламени, окружающего самолет снаружи, не было заметно.
* * *
Через четыре часа мы начали снижаться. У многих заложило уши. Особенно страдал Пагирев, который раньше никогда не летал. Вскоре мы приземлились на маленьком, вероятно, ведомственном аэропорту километрах в десяти от Рыбинска.
Снегоход "Polaris" и коробки с рогами уже поджидал грузовик. Задняя часть самолета откинулась, и мы перекидали коробки в кузов. Грузовик ехал в Москву, но брать нас в кузов не захотел - это вам не заполярье, господа!
На лыжной базе оставалось всего пятеро: Женя Лохматый, Лера Шевченко, Алекс Пашнин, Сергей Болашенко и Тим Волкодав. Последний громко не рекомендовал лететь на сегодняшнем самолете, говоря, что он якобы разобьется, - и вновь приглашал строить иглу. Еще двое, Рома Равве и Миша Венедиктов, не улетевшие на Харьягинский, остались в Нарьян-Маре на другой вписке.
Автобус, предназначенный для бесплатной перевозки в город рабочих аэропорта, доставил туда и нас. Я и товарищ Станислав Котов направились на переговорный пункт - позвонить в и телеграфировать в Москву, а также в Нарьян-Мар. На лыжной базе взял трубку Тим-Волкодав.
- Я думаю, ты догадался, что я звоню НЕ из Нарьян-Мара...
Тим, думавший, что самолет разобьется, подумал было, что я звоню с того света. Но, несмотря на сии мысли, он подробно расспросил меня о технологии улета и о том, какие люди в аэропорту имеют какие свойства. Я не советовал ему иметь дело с Начальником Перевозок.
Тем временем Игорь Лихачев и Виктор Ветров направились на ж.д.вокзал, желая уехать в Петербург. Паша Марутенков заночевал на вокзале, ожидая утренней "собаки" в Ярославль. Еще пять человек направились на трассу, надеясь за ночь добраться до Москвы. Опережая события, скажу, что для некоторых из них сон оказался важнее ночного автостопа, и стартовали они только к утру.
Мы же со Стасом осмотрели вокзал, и, так как он мне не понравился, пошли ночевать в подъезд одного из ближайших домов - полуночное время не располагало к поискам более цивильного ночлега. Выбрали площадку потемнее, расстелили спальники и уснули.
2 февраля
Ближе к утру два раза какие-то люди пытались спуститься с пятого этажа по темной лестнице, но, натыкаясь на нас, пугались, возвращались и вызывали лифт. А в пять утра мы перестали пугать людей, встали, собрались и ушли на вокзал.
Пригородный поезд Рыбинск-Ярославль содержал нескольких проводниц и нескольких пассажиров, одним из коих оказался... Паша Марутенков. Он обрадовал проводниц билетом, а мы - справкой АВП. Втроем доехали до Ярославля, а там сели на электричку в Ростов.
Напротив Ростовского вокзала находится круглосуточная столовая. Приобрели щи, но они оказались такими солеными, что съесть их никто не смог. Столовские поварихи отказались пробовать суперсоленый продукт, но бесплатно заменили нам его на другой суп, гороховый и куда более съедобный.
Наполнившись едой, мы разделились. Стас Котов вышел на трассу, а мы с Пашей купили билеты до Москвы, как белые люди, и завалились спать на полках поезда Воркута-Москва.
Судьба остальных
Прибыв на Большую Землю, я сразу же позвонил на лыжную базу и сообщил о результатах авиастопа. Семеро оставшихся в городе настроились оптимистично. Через пару дней на лыжной базе перестали подходить к телефону - я подумал было, что все разлетелись, но день за днем никто не возвращался и не сообщал о своих достижениях. Впоследствии оказалось, что на лыжной базе просто испортился телефон, а судьба оставшихся оказалась такова.
Из семерых оставшихся в Нарьян-Маре четверо уехали по зимнику спустя сутки после нашего улета. Этими уехавшими оказались Женя Лохматый, Алекс Пашнин, Роман Равве и Миша Венедиктов.
До Усинска они ехали примерно сутки в интересной вахтовке, которая была подобна бане: то раскалялась изнутри, как печка, то так же резко охлаждалась. В Усинске мудрецы пересели на железную дорогу... и вернулись по домам вскоре.
Лера Шевченко и Тим Волкодав провели в Нарьян-Маре многие дни. Лера была простужена, а Тим вообще имеет свойство зависать подолгу в разных городах. Прожили неделю. За это время Волкодав успел поругаться с Болашенко: ведь каждый из них считал, что является более великим. Но однажды Болашенко загадочным для них образом исчез, а на другой день уехали и Тим с Лерой.
Автостопом они достигли Усинска, далее - Ухты (где вписались у уже известного читателю П.А.Некрасова), затем пошли на Сыктывкар, Киров, Нижний Новгород, Москву, и достигли ее 12-го февраля.
Последним героем Нарьян-Мара вернулся Сергей Болашенко. Целую неделю он пытался улететь куда-либо, но сотрудники аэропорта препятствовали ему. Не взял его и очередной рейсовый вертолет на Несь, забитый пассажирами. И лишь сельскохозяйственная вертушка, летящая в деревню Ома за оленьим мясом, взяла путешественника.
В Оме оказалось, что вертолет на Несь еще не прибыл - он летел с остановками по деревням. Когда же он прилетел, летчики так удивились загадочной левитации Болашенко, что взяли его дальше - до Неси.
Несь - последний крупный поселок на западе Ненецкого автономного округа. До Мезени, ближайшего города Архангельской области, здесь остается всего сотня километров. Однако, зимника там не оказалось, а вездеходы, бураны и вертолеты ходили в Мезень недостаточно регулярно. Сергей пошел пешком, выполняя свою давнюю мечту, и достиг Мезени в три дня. От Мезени существует уже вполне проходимый зимник на Пинегу и далее на Архангельск. Так Сергей Болашенко стал единственным из людей, прошедшим предполагаемый маршрут полностью, - и, довольный собою, вернулся домой.
Таким образом, наука победила. Было заполнено одно из последних белых пятен на карте России. Заполнено зимними дорогами, нефтяными вышками, заметенными снегом балками, добрыми людьми и полярным сиянием. Наука победила!
