Автостопом в Судан и обратно
Вторая статья осетинского экспорта - мандарины. Они попадают в Осетию из Аджарии. Там они идут почти за бесценок, а, перевалив Кавказ, дорожают почти вдвое. Цена на мандарины по ту сторону Кавказа, в Алагире, колеблется в зависимости от погоды. Пришло сообщение, что перевалы закрыты - цена тотчас растет: все понимают, что подвоза новых сегодня не будет. Расчистили перевалы - мандарины дешевеют обратно.
...На въезде в Южную Осетию с меня как россиянина должны были взять 25 рублей въездного налога. Но шел такой густой снег, что никто из таможенников и не высунулся из будки, чтобы посмотреть на облепленную белым снегом белую машинку с номерами 15RUS. Два северных осетина ехали в гости к южным.
Мы долго, осторожно спускались с перевала. По сторонам дороги стояли занесенные снегом грузовики. Кое-где виднелись машины колесами вверх, потерявшие равновесие при спуске. Спустя бесконечно долгое время водители въехали в какую-то деревушку и спросили у меня:
- А ты осетынский пырог пробовал?
Обнаружив мое досадное упущение, водители притормозили у маленькой столовой. В крохотном помещении была печка, топившаяся дровами. Хозяйка непрерывно месила руками тесто, лепила пироги и ставила их в печь. Отогрелись, отъелись - спасибо водителям! - и к полуночи прибыли в Цхинвали.
С трудом отделавшись от предложений переночевать, я миновал пешком полуночный, темный, обледенелый город и добрался до уже известной мне трассы на Гори. Асфальт был покрыт тонкой корочкой льда. Дорога шла на подъем, и вскоре рядом со мной, идущим вверх, забуксовал новенький микроавтобус. Подталкивая его сзади, я помог водителю одолеть крутой подъем. Машина шла в Гори и провезла меня до автомобильной развязки на пересечении с трассой Тбилиси-Кутаиси-Батуми.
Над Грузией бушевала метель, какой не видели здесь уже многие годы. Идя по правой обочине дороги, я не видел левой обочины. В притрассовой заправочной, равно как и на посту ГАИ, на ночлег меня не вписали - испугались, наверное. До города было далеко, и я решил дождаться какой-нибудь машины, которая бы вывезла меня из царства метели куда-нибудь в Кутаиси, на теплую вписку.
Редкий сумасшедший отправится в путь на своей машине в ночь в такую погоду, но мне повезло. Два грузина на своей новой иномарке, купленной, по их словам, всего неделю назад, ехали "испытывать" покупку. Машина была скороходной, и в иную погоду мы были бы в Кутаиси часа в три ночи. Но погодные условия не способствовали нам. Вчера еще в Грузии была почти по-летнему солнечная погода, а сейчас в свете фар не было видно ничего, кроме бесконечно валящегося снега. Гаишники на дорожных постах задерживали весь транспорт, но мои новые попутчики показывали свои важные удостоверения и - где быстро, где медленно - уговаривали пропустить их.
Мы были единственной машиной на дороге, взрезающей снежную целину. Встречных и обгоняющих не было вовсе. Не только я, но и сами водители не раз удивлялись, как им удается вычислять обочины и изгибы трассы. В один прекрасный момент, когда в очередной раз видимость упала с двух метров до нуля, произошла авария. Я ударился головой о спинку переднего сиденья; грузины, вероятно, тоже во что-то ударились, так что я услышал поток русско-грузинских ругательств.
С трудом отворив двери, мы вышли наружу. Оказалось - машина ушла в левый кювет и сбила металлический дорожный знак - ограничитель скорости "40 км/час". Машина лежала на брюхе, впечатавшись в снег и слякоть. Рядом валялись пластмассовые обломки, отвалившиеся при ударе.
Оглядевшись, мы поняли, что нам очень даже повезло. Левый кювет, в который мы угодили, был весьма неглубок. А вот справа от дороги, никак не огороженная, протекала в глубоком ущелье быстрая горная река, и свалиться туда было даже более вероятно...
Вытащить машину втроем не удалось. Размешивая под ногами снег и слякоть, долго выглядывали на трассе какого - нибудь другого сумасшедшего. Минут через двадцать мы дождались своего счастья: подъехала "Волга", полная народа, и ввосьмером нам удалось-таки выкатить нашу новенькую, но уже потрепанную машинку.
Итак: когда мы достигли, наконец, Кутаиси, было уже светло, и вписываться на ночлег к водителям было как-то несвоевременно. Поэтому я продолжил свое путешествие и на попутном автобусе выбрался, наконец, на Черноморское побережье в городе Поти.
Только сейчас, после четырехсуточной гонки наперегонки с погодными условиями, я наконец попал во влажный субтропический климат. Метели и гололеда не было и в помине - снег здесь, вероятно, вовсе не выпадал. На очередном попутном автобусе я прибыл в Батуми, тем самым завершив первый этап большого путешествия.
* * *
На территории всего бывшего Союза был только один-единственный город с реально субтропическим влажным климатом - это Батуми, столица Аджарской автономии в составе Грузии. Здесь никогда не залеживается снег; и сейчас, когда всего в нескольких часах езды отсюда бушевали метели, здесь, среди пальм и мандариновых садов, температура не опускалась ниже плюс десяти.
Мандариновые сады, покрывающие все побережье и склоны окрестных гор, ныне являются почти единственным товаром, которого в городе хоть завались. Здесь хотя и не было гражданской войны, как в Абхазии или Южной Осетии, но бедность и запустение тоже проникли сюда. Несколько лет назад подача электричества зимой снижалась до нескольких часов в день; сейчас положение улучшилось, но свет все равно отключают ежедневно. Хлеб, овощи и крупы стоят столько же, сколько в России, если не дороже. Раньше, в советские годы, толпы курортников посещали город; сейчас их стало значительно меньше, и город обеднел.
Я отправился на поиски места, где должен был встретиться с остальными автостопщиками послезавтра. Мы назначили встречу на железнодорожном вокзале, но вот незадача: вокзал в центре города представлял собой развалины, а единственный поезд Тбилиси-Батуми завершал свой путь в семи километрах от центра города, на станции Махинджаури.
Станция Махинджаури представляла собой обычную платформу. Здания вокзала не было. Расспросив народ, я убедился, что это и есть искомое место, куда прибывают единственный поезд и электричка. Следов других автостопщиков ни на старом вокзале, ни здесь не было, и я решил заранее озаботиться ночлегом.
Крутой горный склон, поднимающийся над набережной, был засажен мандариновыми садами. Я сидел на этом склоне и смотрел на заходящее солнце, спускающееся в Черное море. Море блестело и совсем не казалось черным. Было бы неплохо поставить палатку где-нибудь среди этих дерев, но, к сожалению, здесь бродили разные личности, в том числе охраняющие сады. Пришлось спуститься и вернуться в сумеречный город, где вскоре меня приютили на ночлег сторожа, охранявшие большое, помпезное здание - судя по архитектуре, какой-нибудь университет или дворец культуры.
Следующий день был посвящен плотским удовольствиям: покупал и разъедал хлеб с мандаринами, а также спал на берегу моря, греясь под лучами февральского солнца. Когда же настал вечер, я направился опять на место нашей встречи, станцию Махинджаури, и поставил палатку на крыше какого-то пустого курортного кафе.
6 февраля, суббота.
Место, где мы должны были встречаться, находилось в двадцати метрах подо мной. Как только рассвело, я собрал отсыревшую палатку и спустился вниз, на станцию, где уже стоял пришедший из Тбилиси утренний поезд.
В назначенный срок, в девять утра, на станции Махинджаури собралось семь человек. Как оказалось, первым в Батуми приехал Миша Кошелев. Он уже несколько дней бродил по городу и скучал. Вторым приехал я, а затем - Саша Казанцев, Андрей Петров, Миша Венедиктов и Паша Марутенков. Чудеса скороходности проявил Костя Шулов: он выехал из Москвы в ночь на 4 февраля, всего двое суток добирался от Москвы до Батуми и прибыл сюда прямо к сегодняшнему утру.
Не было видно Гриши Кубатьяна и Олега Моренкова. Что касается последнего, мы решили, что он, по своему обыкновению, передумал ехать. Эта гипотеза имела свое основание, ибо двое суток назад, когда Шулов второпях покидал Москву, Моренков еще и не сподвигнулся выехать. Но отсутствие Гриши было подозрительным, и мы решили еще немного подождать - к тому же другие участники поездки видели его на трассе под Воронежем. Десятый участник экспедиции Вовка Шарлаев и не ожидался нами, ибо собирался поехать в Турцию через Румынию.
Итак, мы рассказывали друг другу случаи и приключения, произошедшие с нами на участке Москва-Батуми, и ждали странно пропавшего Гришу Кубатьяна. Может быть, он передумал ехать? А если просто задержался? Тогда мы должны встретиться в Алеппо.
Пока мы раздумывали, покинуть ли нам сие место или подождать еще, к нам подошли какие-то правоохранительные сотрудники, желая проверить наши документы. Во многих городах бывшего Советского Союза есть обычай выявлять приезжих на вокзалах и проверять у них документы, так что поначалу нас это не удивило.
- Все на месте? вас семь? а восьмой есть? - спросил один из проверяльщиков. Наверное, кого-то из нас они уже видели. Впрочем, вопрос о восьмом больше никто не поднимал.
Один из сотрудников, оказавшийся начальником уголовного розыска города Батуми, собрал наши паспорта и предложил нам проехать в город для "проверки личности". Как бы специально для нас, около вокзала стоял пустой микроавтобус с водителем. "Это был бы неплохой вариант, - подумал я, - все вместе доедем до города, потом позвоним домой, сообщим, что все в порядке, затаримся мандаринами и поедем на границу.".
Нас подвели к микроавтобусу, а человек с нашими паспортами сел в легковушку, припаркованную рядом. Это было подозрительно (вдруг он хотел украсть наши паспорта?), и я напросился в машину рядом с ним. Остальные погрузились в микроавтобус, и мы поехали по красивой дороге вдоль моря и мандариновых садов, навстречу такому приключению, какого и не могли ожидать.
* * *
Четырехэтажное здание Уголовного розыска стоит практически в центре города Батуми. Многочисленные его помещения наполняют разные сотрудники южного вида. Непонятно, чем они занимались до нашего приезда (ведь по словам одного из них, в Аджарии - ноль преступности), но с появлением автостопщиков у каждого из них появилась работа. Нас развели по разным комнатам, расспросили о том, о сем и заставили писать "объяснительные записки" - как, когда, почему и зачем мы приехали в Батуми, чем мы занимаемся, какой у нас род занятий и семейное положение, - под диктовку сотрудников УгРо, на корявом русском языке.
"Семейное обстоятельство мое таковое, что..."
У одного из нас оказалась при себе "Вольная энциклопедия". Как нарочно, первой статьей Энциклопедии оказалась Абхазия, и книга пошла по рукам, вызывая различные споры и нарекания.
АБХАЗИЯ: небольшая страна на берегу Черного моря, - читали они.
Специфика: 1992-93 гг воевала с Грузией, с которой граничит с юга. - Правильно. - В результате стала фактически суверенным государством... - Пачему суверенным? Гасударством?
Сотрудники УгРо стали носить Энциклопедию из кабинета в кабинет (где нам продолжали еще додиктовывать наши идиотские объяснительные записки) и зачитывать первые строчки оной. Как правило, на первых строчках все угорали, начинали смеяться или спорить, и только начальник УгРо сумел изучить книгу более внимательно.
