Автостопом в Судан и обратно
Мы пошли на пристань. Пароход стоял, пришвартованный к плавучему причалу (он пришел еще вчера). Грузчики продолжали носить с него тюки, мешки и циновки. Как много на нем было грузов! Или, вернее, как мало: вероятно, этим еженедельным пароходиком и ограничиваются все экспортно-импортные операции в этом направлении.
Около пристани уже образовался небольшой базар. Продавалась рыба, каркаде, чай, бананы. Сидели многочисленные ожидающие. Крепкие суданские дети носились, играя, вокруг. На посадку никого не пропускали. Андрей получил в подарок жареную рыбью голову, и мы занимали время поиском в ней съедобных частей.
* * *
В пол-второго дня объявили посадку. Мы поднялись на плавучий причал, созданный, как вы помните, из нескольких старых барж, соединенных между собою. Суданский таможенный чиновник аккуратно приклеил к нашим рюкзакам бирочки "Sudan customs" (копаться в вещах было ниже его достоинства). Вот уже рядом заветный пароход...
- Где выездной штамп? - вывел меня из состояния эйфории голос суданского пограничника. - Где штамп??
Оказалось, неожиданно для нас, что выездные штампы должны были нам поставить не в порту, а в самой Вади-Халфе, в том самом полицейском участке, где мы злостно уклонились от получения пермита месяц назад.
- Я же говорил, я же говорил, - неожиданно возник вчерашний болтливый "солдат ислама", ведя за собой колонну уже проштампелеванных иностранцев, - я же говорил, что хочу вам помочь! А вы не послушали меня! Теперь бегите живо в город, в полицейский участок! И торопитесь - пароход отходит очень скоро! Я вас предупреждал!
Мы покинули пограничников, бросили рюкзаки на плавучем причале и быстрым шагом отправились в "город". До полицейского участка было, как минимум, два с половиной километра, а на часах было 13.39. Тут в нашу сторону запылило по песку такси (не ослиное). Водитель, познав нашу нужду, подвез нас на полкилометра и по дороге сломался. Покинули его, пошли дальше и вскоре нас подобрала уже другая машина, и вот мы заходим в ворота полицейского участка.
Мы объяснили, что нам от них нужен выездной штамп.
Полицейские, вялые и сонные, заявили, что им от нас нужно 30.000 фунтов. Мы поинтересовались, за что.
Пораскинув мозгами, посмотрев наши паспорта и неожиданно вспомнив, что 30.000 фунтов платят только те граждане, кто просрочил свою месячную визу (видимо, просрочки бывают здесь чаще, чем выезд в срок), полицейские тиснули нам вожделенные штампы, и мы побежали обратно.
Занятия бегом в жарком климате очень полезны, особенно для желающих похудеть. Но нам опять повезло - в порт, пыля, торопились какие-то военные, тоже спешащие на пароход. Еще стоит, не уплыл! Мы забежали на причал, подхватили рюкзаки и в числе последних забежали на палубу. Было 14.20 - вся поездка за штампом чудесным образом заняла всего 41 минуту. Ух! Наши паспорта проверили, отобрали и бросили в картонный ящик, уже полный других паспортов всех пассажиров, плывущих на пароходе.
* * *
Последними на пароход поднялись необычные люди: белый муж и белая жена несли на руках белого ребенка. Их сопровождал "солдат ислама". Видимо, это были его последние клиенты на сегодня. Надо будет подойти, узнать откуда!
Пароход медленно отшвартовался. На баржах, служащих причалом, собрались таможенники, пограничники, провожающие и "солдат ислама" среди них. Все они махали вслед уходящему пароходу. На обоих палубах парохода столпились черные и белые мистеры, человек триста, кричали, махали руками... Прощай, Судан!
Но тут оказалось, что еще не все завершилось. Вдруг крики с той и с другой стороны из радостных и протяжных стали отрывистыми и беспокойными. Что-то забыли!
Пароход прекратил свое движение. От причала Вади-Халфы в нашу сторону поплыла старая, утлая лодочка из пальмовых досок; веслами-кочерыжками маленький негр хлопал по воде, как бы перемешивая ее. В лодке, у ног гребца, лежал белый мешок с чем-то.
- Забыли мешок, - предположил один из иностранцев.
- Забыли наши паспорта, - предположил Андрей.
Гребец, мокрый от пота и брызг, приближался к пароходу, а огромный пароход от него удалялся, влекомый течением. Под удаляющиеся крики провожающих мы выплыли чуть ни на середину водных просторов.
- Быстрее! Греби! - кричали на всех языках два десятка иностранцев, столпившихся на палубе. По-своему, наперебой кричали и местные.
Человек уже почти пригреб. С носа лодки свешивалась веревка. Кому-то из стоящих на нижней палубе парохода надо было ухватить за эту веревку и причалить отважного гребца. Но никто не догадался это сделать, и течение вновь разделило пароход и лодочку. Человек на лодке упал духом, но, подгоняемый криками с парохода и пристани, опять взялся за эти весла-дрова и опять, весь мокрый от пота, достиг парохода.
Но здесь никто не мог достать до веревки и пришвартовать гребца. Пока гребец пытался кинуть конец веревки, течение вновь унесло его. Что же это за ценный мешок, который так нужно доставить в Египет? И почему во всей Вади-Халфе, в международном порту, не нашлось ни одной моторной лодки?
Наконец лодочка пришвартовалась. Триста человек с интересом свесились с обеих палуб, наблюдая, что за нужда подвигла сего отважного гребца пуститься вдогонку за пароходом на утлой лодочке, по водам, полным крокодилов?
...С борта парохода, аккуратно задрав ногу, в лодку сию залез толстый, счастливый таможенник. Оказалось, именно его забыли на пароходе, а мешок, лежащий в лодочке, был здесь и вовсе ни при чем.
Капитан запустил мотор, и с каждой минутой удалялись от нас, сливаясь в точки,
и лодочка с гребцом и толстым черным таможенником, сидящим на белом мешке;
и плавучий причал, на котором стояли солдаты, офицеры и помогающий иностранцам говорливый подсказчик;
и маленькие домики, далекие пальмы и близкие развалины такого далекого и близкого городка Вади-Халфа;
и вскоре все это видение исчезло, как мираж, и вокруг - лишь водная гладь, а по обоим берегам - лишь безжизненные коричневые горы, круто обрывающиеся в воду.
* * *
"Вечный странник" Измаил сидел на верхней палубе - на том самом месте, где мы месяц назад варили на примусе кашу, пока капитан нас не обнаружил. Измаил расстелил перед собой сложенное вчетверо коричневое одеяло и достал приспособления для своей работы. Увидел нас.
- Все в порядке? Я видел, как эти идиоты вас вернули с парохода в город. У вас не было бумажки от шайтана. Ну и у меня тоже все в порядке, в Вади-Халфе я продал все свое рукоделие, и сейчас опять буду работать. Чтобы путешествовать по всему миру, нужно работать в пути, чтобы зарабатывать на хлеб. Сейчас увидите, как я пишу на рисе.
Помолясь, Измаил начал работу. Вокруг собралась целая куча любопытных.
Отборные, желтоватые рисовые зернышки хранились в пластмассовой пробирочке. Круглая железная плоская банка, заполненная пластилином, служила рабочим столом. Измаил достал десять рисовых зерен и вмял их в банку с пластилином, чтобы они не выскальзывали из рук. Затем достал тушь и тончайшей волосяной кисточкой, прищурившись, написал на каждом зерне по-арабски:
НЕТ БОГА, КРОМЕ АЛЛАХА
достал другой флакончик, с прозрачным лаком, и покрыл лаком каждую рисинку. Дунул, подождал чуть, пока лак затвердеет, и перевернул каждую. На обратной стороне написал:
И МУХАММЕД - ПОСЛАННИК АЛЛАХА
И с этой стороны покрыл каждую лаком. Теперь достал длинную пластмассовую гибкую трубочку и нарезал ее на маленькие кусочки сантиметра в полтора каждый.
- Это трубочка от капельницы. Их можно найти бесплатно в любом большом городе, в больнице.
Каждую трубочку заткнул с одной стороны металлической пробочкой. Положил в каждую по рисовому зернышку. Достал другой флакончик с прозрачной жидкостью и шприц.
- Это глицерин. Даже в Африке всюду можно купить.
При помощи шприца наполнил каждую трубочку глицерином, каждую заткнул второй пробочкой с другой стороны, прицепил ниточку. Получилось десять аккуратных кулончиков.
Люди на палубе теснились, отталкивая друг друга.
- Кам (почем)? - спросил самый смелый.
- Тлята гиней (три египетских фунта), - отвечал Измаил.
Три фунта (менее одного доллара) - небольшие деньги за такой сувенир. Начали покупать.
- А мое имя можешь написать? - спросил один из пассажиров.
- Могу, тлята гиней, - отвечал Измаил. Заказчик написал свое имя на клочке бумаги, а Измаил перенес его на рис.
- Судан дорого обошелся мне, - рассказывал Измаил, - коррупция! За визу с меня взяли шестьдесят долларов. Сейчас вообще путешествует не человек. Путешествует его паспорт. Бюрократия, коррупция кругом, бумаги, бумаги, бумаги. Бумага важнее человека!
Конечно, удобно иметь такую универсальную работу. Неплохо и нам чему-нибудь научиться - может, хотя бы рисовать или песни петь. Все лучше, чем "стрелять" деньги на базаре. К следующей поездке нужно основательнее подготовиться.
НАЗАД В ЕГИПЕТ
22 апреля, четверг.
Ветреным прохладным утром пароход подошел к Асуану, неторопливо пришвартовался, но на берег никого не выпускали.
Иностранцев, не имеющих египетской визы, созвали в одно из помещений парохода - заполнять въездные анкеты. Египтяне обещали проставить всем визу за 15 долларов с носа, но не торопились делать это. Оказалось, что они забыли марки, которые надо вклеивать в паспорт, и какой-то клерк поехал в город, в банк, за этими марками. Иностранцы долго ожидали его, ругая бюрократов.
Наконец, марочный человек появился. Мы заплатили, и в наши паспорта были вклеены эти долгожданные марки и поставлен въездной штамп. Марки, въездной штамп и закорючка, написанная от руки, в совокупности изображали визу.
- You can stay in Egypt one month (вы можете находиться в Египте один месяц), - сказали нам.
Спасибо - надеемся, проскочим немножко побыстрее!
Когда все марки всем желающим были наклеены, а въездные штампы были поставлены, мы отправились на выход с парохода. Но не тут-то было! Все равно людей на причал еще не выпускали. Это напоминало мое первое приплытие в порт Нувейбу, когда до условного времени нас не выпускали из порта.
Только в 13.20 пассажирам разрешили сойти на египетскую землю. Пройдя через формальную таможню, металлоискатели и рентгены, мы и наши вещи покинули асуанский порт.
* * *
В большом старом ангарообразном вокзале стоял в ожидании пассажиров пригородный поезд из шести вагонов, тот самый, из которого нас высадили месяц тому назад. Сейчас мы, разумеется, не собирались устраивать скандал "из принципа". Андрей обнаружил среди припасенных им сувенирных денежек купюру в один фунт; нашлась и мелочь.
В этот же вагон, где устроились мы, засели молчаливый японец-дизайнер и вечный странник Измаил.
- Бог даст, через месяц я уже буду в Европе. А вы куда поедете потом?
- Я тоже как-нибудь поеду на Запад. Многие мои знакомые ездят в Европу, зарабатывать деньги, - отвечал я.
