Автостопом в Судан и обратно
Было так приятно встретить коллегу, что я быстро передумал ехать на железнодорожную станцию Зерново. "Ладно уж, еще не так холодно, поеду дальше по трассе, узнаю от Макса новости", - подумал я.
Водитель свернул на свое Зерново, а мы выгрузились на трассе километрах в сорока от трассовой таможни. Новостей оказалось не очень много. Никто из известных людей далеко не ездил. На собраниях РАКА (российской ассоциации клубов автостопа) привычные раздоры и неорганизованность. Традиционная майская "Эльба" (встреча автостопщиков) пройдет, как всегда, близ деревни Ижицы (несмотря на жаркие дебаты о переносе места). Доллар стоит 24 рубля - ровно столько, сколько и в дни нашего отъезда, а буханка хлеба - около четырех. Все по-прежнему, как будто и не уезжал никуда.
С поворота на Глухов, где мы с Максом оказались, нас вывез необычный деньгопрос. Всего в машине было уже трое: водитель, его жена и пьяный пассажир; он-то и пристал к нам: а сколько платить будете? Водитель получил от меня один египетский фунт. Однако, всю дорогу до таможни недовольный пьяница пытался выцыганить из нас дополнительную оплату в более полезной, по его мнению, СКВ.
Перед таможней мы попрощались со странными деньгопросами (они свернули на окольную дорогу) и пошли на выход с Украины. Попутно оказалось, что у Макса осталась одна украинская гривна, и мы можем ее проесть. Зашли в придорожное кафе перед самой границей; Макс купил хлеба, а я достал румынские консервы с паштетом. Какой-то нетрезвый богатый человек активно предлагал нам подарить денег, но нам они уже не требовались. Заварили каркаде и славно отметили последнюю границу.
Последняя граница выпускать нас не хотела. Оказалось, пропуск людей осуществляется не по мере прибытия оных, а оптом один раз в час. Вечерело и холодало. Я одел под куртку палаточный тент, но все равно начал замерзать. Так же охладился и Макс, поэтому по прибытию в Россию мы забрели в другое кафе - есть оставшийся хлеб с консервами и пить каркаде с сахаром. Когда мы вернулись на трассу, стало уже совсем темно и зябко.
Макс испускал желание стопить в ночь, я же не возжелал этого. Отправился в лес и впервые за три месяца поставил палатку на своей, российской земле.
4 мая, вторник.
"Славная осень: здоровый, ядреный воздух усталые силы бодрит", - вспомнил я слова поэта, вылезая из палатки наутро. Наружный воздушок был явно ноябрьский. Кое-как собрался и пошел на трассу.
С неба сыпалось что-то снегоподобное, только в очень малых дозах, и сразу же, коснувшись земли, таяло. Снег?! Чтобы не замерзнуть, пошел пешком, подголосовывая.
Вскоре проехала мимо физиономия Макса Антоненко в "Камазе". Значит, тоже не стал рубиться в ночь, а залег спать, как и я.
Холодным майским утром я стою на повороте на Севск. Ну и погодка! Может, зря я туда еду? Может, лучше вернуться назад, пока не поздно? В теплую, счастливую Африку, где манго и бананы... и фуль... и никуда не надо спешить...
"Не везет сейяра нас, побредем пешком." Опять замерз и пошел по трассе на север. Может, надо было вчера пересесть на железную дорогу? впрочем, это сделать не поздно и сегодня.
В тридцати километрах от киевской трассы находится ж.д.станция Суземка. Отсюда ходят прямые электрички на Брянск. Ну а Брянск - это уже почти Москва, каждый понимает. Решаю ехать в Суземку и вскоре оказываюсь в ней.
Позвонил домой (одна минута стоит два пятьдесят - 0.3 египетских фунта), купил буханку черного хлеба за четверть фунта и перебрался на вокзал, где был дважды проверен бдительными стражами порядка.
В электричке ко мне подсел попутчик - только что освободившийся зек. Он добирался с Украины, где отбыл пятнадцатилетний срок, в Тюмень, где когда-то жил. Зек интересовался хождением электричек по направлению Москва-Тюмень и угощал меня салом.
Приехали в Брянск. Оказалось, что дальнейшая электричка (на Сухиничи) будет только завтра утром. Зек решил пребывать на вокзале, а я напросился в гости к знакомому автостопщику по имени Эдик, проживающему на улице Фосфоритная.
"Если, возвращаясь домой, вы чувствуете себя уставшим и имеете характерный запах, - остановитесь на расстоянии дня пути от своей исторической родины, отъешьтесь, отмойтесь и являйтесь к родителям в благоустроенном виде" ("Практика вольных путешествий", глава "Общение с родителями").
Очень кстати было применить собственное учение. У Эдика дома была горячая вода, горячий чай и пища - а что еще надо автостопщику, вернувшемуся в холодную Россию на 94-й день дороги? Поведав Эдику и его подруге Лене о жизни суданского и иных народов, я повалился спать.
5 мая, среда.
В то время как жители Брянска досматривали свои последние, утренние, самые интересные сны, я направлялся по предрассветным улицам на железнодорожный вокзал. Все происходящее казалось мне тоже не более чем утренним сном.
Атбара, сыр Бабикер, калям: мумкен.
Порт - рельсы - старые вагоны - море - дамба - солнце - старой постройки каменные амбары - старые грузовики - море.
This is not good. За все тавать один фунт.
Виза выдается только резидентам Иордании.
What is first - God or goverment?
Аттани, менфазолек, альф гиней.
Это камера отдых.
Ребята, - амнистия!
Три месяца, три месяца позади, как целая жизнь! Сколько случаев, событий, приключений, глупостей, наконец! невероятно!
В утренней электричке вчерашнего зэка не оказалось. Видимо, задержали ночные вокзальные стражи и прибавят денек-другой к его пятнадцатилетней отсидке. Жалко его. А я вытянулся на лавке (в суданском поезде это было бы сделать труднее) и перешел из сна в сон.
В Сухиничах электричка завершила свой путь, и я вместе с другими пассажирами перетек в другую, которая привезла меня в Калугу.
От Калуги до моего дома оставалось меньше 200 километров, и я сел возле окна, рассматривая километровые столбы. Только явление контролерши отвлекло меня от этого занятия. Девушка хотела билет или рубли, а я предлагал ей на выбор румынские леи, египетские пиастры, иракские динары, сирийские лиры и даже приблудную копеечку из Бахрейна. Девушка смотрела на меня широко открытыми глазами.
- А в метро вы как будете проходить?
- Пристроюсь за каким-нибудь толстым человеком, - отвечал я.
Контролерша ушла, вертя в руках какую-то монетку, а я пристроился к окну. Пролетели километровый столб: 124. До Москвы осталось всего два с половиной часа.
МОСКВА !
И вот началась обычная, домашняя жизнь.
Паша Марутенков, Вовка Шарлаев и Костя Шулов, как мы и подумали, просто опоздали на поезд. Они задержались в Судане еще на неделю и благополучно уплыли в Египет, куда прибыли 29 апреля. Вовка одолжил-таки Шулову денег на билет, он улетел домой и вовремя поспел в свой институт, волнения о котором его одолевали. Трехмесячное отсутствие ему, отличнику, практически не повредило.
Паша с Вовкой поехали, не торопясь. В Иордании они, как и мы, получили сирийские виды "в виде исключения". Путь через Болгарию и Румынию был прост и недолог. В середине мая они оба вернулись домой.
Андрей Петров провел еще несколько дней в Иордании, несколько дней в Сирии, облазил еще несколько старинных крепостей и попил чая у местных жителей. Назад он возвращался через Грузию, но не через Батуми, а через другой переход, и проблем никаких не имел.
Самым необычным было житие Саши Казанцева. Он провел в Египте полтора месяца, объездил почти все дороги страны, достиг закрытого для автостопщиков Абу-Симбела, Ливийской и Израильской границ, причем около последней был арестован и провел две недели в египетской тюрьме (как предполагаемый израильский шпион). Из тюрьмы он был спасен и отправлен самолетом в Москву при помощи российского посольства в Каире. Впрочем, об этом он подробно рассказал сам, написав самую большую и веселую главу в сборнике "Уроки автостопа".
Курс доллара в России, к моему глубочайшему удивлению, за три месяца не изменился, но существенно подорожали хлеб и бумага.
Некоторые из наших друзей, наслушавшись наших рассказов о странах Юга, съездили куда поближе - в Сирию, - и вернулись в восторге от этой страны.
А летнее путешествие в Таджикистан, анонсированное еще из Порт-Судана, также прошло благополучно, о чем тоже можно будет когда-нибудь прочитать.
ПОСЛЕСЛОВИЕ
Мы выезжали из Москвы, намереваясь объехать вокруг Аравийского полуострова по дорогам Турции, Сирии, Иордании, Египта, Судана, Йемена, Омана, Ирана... Поэтому изначально, в русском варианте, мы называли свою экспедицию "Аравийское кольцо".
Однако, когда мы сочиняли название экспедиции на английском языке, для сопроводительного письма, визитных карточек и документов для посольств, - кому-то из нас пришло в голову более обтекаемое название - "К истокам цивилизации", или, в английском варианте, "Колыбель цивилизации" ("The Cradle of Civilisation"). Этот заголовок показался нам более универсальным. В самом деле: такие визитки и бумаги нам пригодятся и в следующих путешествиях, ведь жители любой страны с радостью поверят, что именно их страна - самая древняя и историческая. Более того, маршрут поездки мог измениться по ходу дела (как оно и произошло), а словосочетание "Аравийское кольцо" отдает излишней конкретикой.
И эти слова - "Колыбель цивилизации" - оказались символичными. Да, мы так и не завершили свое "Аравийское кольцо", и даже не побывали собственно в Аравии. Но мы побывали у колыбели цивилизации, там, где и по сей день живет детство человечества.
Там, в стране глиняных домов и соломенных хижин, в этих суданских деревнях, где выйдешь вечером на улицу и не увидишь электрического света;
где люди живут в простоте, доброте и вере, как во времена Авраама; где просящему с радостью дадут, и стучащему с радостью отворят;
там, где многие люди до сих пор не знают, что такое ДЕНЬГИ и что такое ВРЕМЯ;
там, под раскаленным солнцем Африки, живет человеческое детство.
В окружении стран-подростков, забавляющимися компьютерами и крылатыми ракетами - оно неизбежно должно повзрослеть или погибнуть. И даже в далеком пыльном Мусмаре люди вынуждены будут научиться считать деньги, воевать и вечно куда-то спешить.
А пока у них нет часов, над планетой проходят минуты и годы, и порой, в нашей московской суете, мне захочется остановиться подумать: а что будет завтра - завтра - букра иншалла...
