Автостопом в Судан и обратно
Турки дружелюбно относятся к автостопщикам, и стоять в ожидании машины приходится совсем недолго. Однако наше общение с водителями было не очень эффективно, так как мы не знали турецкого языка, а они - никакого другого. Единственным водителем, проявившим знание английского, оказался сириец на своей маленькой легковушке, подобравший нас в районе Аданы. Сириец оказался не просто разговорчивым, но еще и деньгопросом. До последнего турецкого города, Антакии, он согласился подвезти нас даром, а дальше - только за деньги. Поняв, что в курортной Антакии он хочет подобрать платного пассажира, мы покинули его и решили поближе рассмотреть город.
Сейчас, в середине февраля, здесь уже было по-летнему тепло, посему город был полон теплолюбивых туристов из разных стран цивилизованного мира. Местные жители проявляли приставучесть, предлагая нам ресторан, "хотель" и другие бесполезные вещи. Мне хотелось позвонить родителям - сообщить, что все живы и все в порядке, и мы с трудом отыскали среди хотелей и забегаловок переговорный пункт. Звонящих было много, но как пользоваться телефоном, я не постиг, а телефонисты не знали английского языка. Правда, как только я вслух и по-русски высказал все свое презрение к турецким телефонам, среди звонящих обнаружилась грузинка, которая в доступной форме указала мне путь к телефонизму. Позвонив домой, я узнал от своих родителей, что избежавший заточения Вовка Шарлаев знает о нашей судьбе и будет ждать нас еще сегодня и завтра в условленном месте, у ворот нашего консульства в Алеппо.
Мандарины в Антакии оказались значительно дороже Батумских, но сильно дешевле московских. В то время как мы удалялись от центра города, цены падали, и мы с удовольствием избавлялись от оставшихся у нас турецких лир. Наевшись и нагулявшись до неподвижности, мы осели на одной из автобусных остановок на окраине города, на шоссе, ведущем к сирийской границе.
Пока мы сидели и думали, где бы раздобыть чай и переночевать, к нам подошли два смуглых гражданина. Они заинтересовались нашей сущностью, и, недоумевая, как белый человек может жить на автобусной остановке, позвали нас к себе в гости. Люди оказались курдами, представителями самой крупной в мире нации, не имеющей своего государства.
Курды населяют огромную территорию, включающую восточную часть Турции, северную часть Ирака и Сирии, а также западные провинции Ирана. Общая численность курдов неизвестна, но, вероятно, их 40-50 миллионов. Стремление курдов обзавестись своим государством доставляет головную боль турецким властям. В районах, заселенных преимущественно курдами, сконцентрировано большое количество турецких войск, вводится комендантский час, ограничено передвижение туристов и автостопщиков. Однако сии два курда, пригласившие нас в гости (вопреки опасениям официальной Анкары), вовсе не мечтали взять нас в заложники, а были вполне нормальными, восточно-гостеприимными людьми.
Мы перешли улицу, сели на микроавтобус (хозяева великодушно заплатили за нас) и вернулись в городской центр. Темнело. В квартале схожих бетонных домов нашли нужный, поднялись по узкой, крутой лестнице на второй этаж и попали в обыкновенную турецкую квартиру.
Мебели было немного, больше ковров и детей. На единственный диван посадили нас. Наше внимание привлек известный прибор для приготовления чая, стоящий в шкафу. Хозяева, как и мы, именовали сей прибор "samovar", а вот надписи на нем были арабскими.
Поскольку мы не знали турецкого языка, рассказывать о себе пришлось жестами и картинками. Вскоре принесли чай и еду; ели все вместе, постелив скатерть на полу. Чай пили маленькими рюмочками. Один из детей принес свой школьный учебник, на первой странице которого красовался портрет Ататюрка - ну точно как у нас Ленин.
- Ататюрк! - показал школьник.
- Турция - Ататюрк, Иран - Имам Хомейни, только вот с такой бородой, - отвечал я.
Мы подарили открытки с Москвой и пару металлических монеток в качестве сувениров. Поскольку у хозяев в доме не было свободного места, на ночь нас отвели в гостиницу, оказавшуюся неподалеку. Второй раз в жизни я оказался в зарубежном "хотеле". Первый раз это случилось полтора года назад, в Иране, когда я в первый раз в жизни выехал в дальнее зарубежье. Тогда, теплым звездным вечером, в маленьком и весьма удивительном для меня городке Маранде на меня, не желавшего расплачиваться с водителем, собралась посмотреть целая толпа. К счастью, один из людей оказался англоговорящим и отвел меня сперва в харчевню, а затем и в гостиницу, где (тоже на втором этаже) я и заночевал. На этот раз история повторилась.
Сия турецкая гостиница находилась вдали от оживленных улиц и была относительно дешева. Сыграло свою роль и то, что устраивали нас местные жители (которые, разумеется, представляли себе реальные, а не завышенные для интуриста цены). За нас было заплачено два миллиона турецких лир, и мы, поблагодарив и попрощавшись с курдами, поселились вдвоем в пустом четырехместном номере.
На нашем этаже находился туалет, а внизу еще и душ, и мы провели вечер, занимаясь помывкой, стиркой и просушкой отсыревших вещей. Весь номер завесили своими вещами - к счастью, других постояльцев не было. Завели будильник и блаженно завалились спать.
15 февраля, понедельник.
Рано утром мы проснулись, собрали все просыхающие вещи, которыми завалили номер, и выписались из гостиницы. Было около шести утра, город был еще безлюден, только ветер перегонял по улицам обрывки старых шуршащих газет и полиэтиленовые пакеты.
Мы шли по утренней Антакии в направлении сирийской границы. Мимо нас проезжали редкие машины и частые микроавтобусики, полные людей. Мы еще не привыкли к тому, что в юго-восточных странах можно ездить бесплатно практически на любом транспорте, и сперва избегали их. Однако, вскоре одна из "маршруток" подобрала нас, не смущаясь нашим предупреждением "Отостоп, парасыз (бесплатно)", и мы проехали километров двадцать. В утреннем тумане проплывали за окном зеленеющие поля и многочисленные деревни. Нас высадили на каком-то повороте, откуда мы застопили новую маршрутку, следующую в последний приграничный поселок Рейханли.
Восемь километров от поворота на Рейханли до границы мы хотели пройти пешком, но сие не удалось: водитель большого красивого грузовика угадал нашу сущность, и на его машине мы преодолели последние километры турецкой территории.
Вот и граница. Турки быстро поставили нам аккуратные штампики, подтверждающие выезд из их страны, и мы покинули Турцию.
* * *
Турецкий город Антакия, в котором мы сегодня ночевали, уже давно является предметом территориального спора. Сирийцы считают Антакию и ее окрестности своей исторической территорией. Однако история вопроса весьма запутана, и с тем же правом на Антакию может претендовать Италия: ведь это и есть древняя Антиохия, один из известных городов Римской империи. В общем, чтобы турки и сирийцы не подрались между собой, - между турецкой и сирийской таможней находится не меньше полутора километров как бы нейтральной земли, населенной лишь турецкими солдатами и плакатами "Фотографировать запрещено". Слева от дороги мы увидали развалины какой-то крепости, но это оказалась вовсе не сирийская таможня, а, вероятно, турецкая наблюдательная база.
В конце концов мы добрались и до сирийской таможни. Она была увенчана флагами. Всюду - портреты президента Сирии Хафиза Асада и его бородатого сына.
Сирийские таможенники, пуская в свою страну иностранцев, проявляли бдительность. Вот перед нами в очереди стоит молодой француз, приехавший на автобусе. Сириец вертит в руках его паспорт, полный виз и штампов, разглядывает их и вопрошает по-английски:
- Хм... Посещали ли вы Израиль?
- Нет, нет, - испуганно отвечает француз.
- Хм... А есть ли у вас в паспорте израильские штампы?
- Нет, нет!
- Хм... - таможенник продолжает разглядывать необычный паспорт, - а это что еще за штамп?!
Подозрительный штамп оказался печатью аэропорта Коломбо, и французу было милостиво позволено посетить Сирию.
Вот и другой подозрительный элемент с красным советским паспортом; оказалось, дагестанец. У него нет не только израильской, но и сирийской визы, и пускать его в страну не хотят. Дагестанец возмущается (на русском языке):
- Раньше всэгда простой был: заплатыл - поехал!
Я выступаю в роли переводчика, объясняю, что раньше визу ставили на границе, а теперь - только в аэропорту. Или нужно вернуться в Турцию и получить сирийскую визу в посольстве Сирии в Анкаре.
Дагестанец, ругаясь на сирийцев и на свою неудачную судьбу, извлекает свой чемодан из автобуса и возвращается в Турцию.
Что же касается нас с Андреем, израильских виз в нашем паспорте не просматривалось. Нас, как и прочих въезжающих, заставили заполнить учетную карточку, в которой были такие пункты: имя, фамилия; имя отца; имя матери; дата рождения; адрес в Сирии и т.п.. Эти карточки заполняются в двух экземплярах, один сдается тут же при въезде, а другой нужно беречь до выезда. Наконец, все формальности окончены, и мы входим на сирийскую землю через очередные большие ворота с портретом президента Хафиза Асада.
СИРИЯ - CТРАНА ПОБЕДИВШЕГО КОММУНИЗМА
На этой стороне границы нас поджидало такси.
- Такси, мистер, Халеб, Дамашк, - возглашал водитель.
- Ля такси, парасыз, пара йок, - отвечали мы на смеси арабского и турецкого языка: давай бесплатно, мол.
Водитель немного посмеялся над нашей непрактичностью (кто мол, сейчас повезет за просто так), а потом все же согласился с нами. Мы сели в машину и проехали километров семь до ближайшего к границе села Баб-аль-Хава, где водитель и высадил нас, указав, где проходит трасса на Алеппо. Вероятно, водитель был не настоящим таксистом, а жителем приграничного села, пытавшимся найти попутчиков у границы.
Сирия встретила нас солнечной весенней погодой. Арабский язык обитал в наших головах пока в зачаточном состоянии. Я путал турецкий "парасыз" и арабский "маджанан" (бесплатно), турецкий "йол" и арабский "тарик" (дорога), турецкий "араба" и арабский "сейяра" (машина). Мимо нас по йолу, точнее ат-тарик, проезжали араба за арабой, точнее сейяра за сейярой, но все они имели форму маршрутных такси или автобусов. Пока мы высматривали нормальную машину, чтобы отвезла нас парасыз, точнее маджанан, - вокруг нас собрались любопытные местные жители.
- В Алеппо надо ехать? вот маршрутка идет, - показывали нам они. Но мы избегали маршруток, опасаясь их платности.
Жители, поняв, что мы люди приезжие и тупые, застопили нам маршрутку. Водитель (неожиданно для нас) согласился на "бесплатно", а один из пассажиров даже знал русский язык.
До Алеппо было километров сорок. За окном проплывали поля и деревни одноэтажных каменных домиков. Дорога была похуже, чем в Турции, примерно российского качества. Обгоняющие и встречные машины вели себя весело, бибикали, люди ехали в кузовах грузовиков. Вскоре высадились в Алеппо.
Алеппо, он же Халеб, второй по величине город в Сирии. Здесь живет около полутора миллионов человек. Сколько сразу отличий от турецких городов, находящихся совсем рядом! В Турции относительно мало лавок, магазинчиков и вкусных едален, а здесь практически в каждом доме на первом этаже - одна или несколько лавок. Турецкие города были относительно чистыми, а здесь, куда ни глянь, валялись обрывки газет и полиэтиленовых пакетов, передуваемые туда-сюда ветром. Обилие микроавтобусов и народ на улицах, суетливо куда-то стремящийся. И необычайное обилие развешанных всюду портретов президента Хафиза Асада, недавно избранного на пятый семилетний срок абсолютным большинством в 99,99% голосов - прямо по-коммунистически!
