Сквозь Африку на Мотоциклах
Иногда забитый людьми автобус делал плановые остановки, чтобы желающие могли размять ноги, оправиться. Эти остановки происходили «в чистом поле» - такой вот мужской эгоизм. Как себя при этом чувствовали женщины (мусульманки, да и случайные европейки тоже) – совершенно непонятно. Сейчас появились более или менее приличные промежуточные станции с закусочными и туалетами. А по новенькому асфальту ездят автобусы… со стеклянными окнами, кондиционерами и без пассажиров на крыше. Пока их немного, но видимо постепенно они начнут вытеснять «ветеранов». Построить дорогу – одно дело, другое – поддерживать ее в порядке. Блуждающие по пустыне песчаные барханы норовят засыпать асфальтовую ленту и придать Сахаре первозданный вид. Однако местное население, почувствовав вкус перемен, назад в прошлое уже не хочет. В оторванной от мира деревушке Акаша, где раньше не было даже мебели кроме грубо сколоченных деревянных кроватей, теперь появились столы, стулья и столовые приборы. Механический насос качает воду из колодца, а электрогенератор позволяет работать чудесной новинке – телевизору. Люди начали думать о красоте собственных домов: красят глиняные стены, иногда даже создавая простые орнаменты.
Гостеприимство местных жителей, впрочем, не изменилось. В той же Акаше, после утомительной «стиральной доски» незаасфальтированного пока участка дороги, для нас нашлись пара кроватей, горячий чай и поднос с едой. На подносе были несколько лепешек, нарезанные овощи и тарелка фуля, толченой фасоли. Фуль - не самая вкусная еда, зато дешевая и сытная. Для любителей продуктовых изысков в поселковой лавке появились арабские консервы и даже несколько видов лимонадов, включая суданские (но они хуже, чем «кола»). Продавалась и питьевая вода в пластиковых бутылках – радостная новость для путешествующих иностранцев. Сами суданцы еще не перешли на покупную воду и в большинстве остаются верны бесплатной нильской воде, хранящейся в укрепленным под навесами глиняных кувшинах. На острых донышках таких кувшинов выделяется конденсат и капает по капле в подставленные жестяные банки. Эта вода прозрачна и по вкусовым качествам теоретически не уступает бутылочной (что касается ее безвредности для организма, то, памятуя о прошлых проблемах, в этот раз я не рискнул проверять).
Самый сложный участок дороги – примерно 300 км от Акаши до Донголы. Кое-где уже проложен асфальт, но большая часть пути – песок и камни. На тяжело груженом мотоцикле можно здорово зарыться в песок. Профессионалы рекомендуют для увеличения проходимости приспускать давление в шинах. Но мы по лености и отсутствию насоса решили ничего не менять. Кое-где застревали, кое-где падали. На песок падать не страшно, он мягкий. Лишь один раз я упал неудачно.
Это случилось на пустынном промежутке между двумя поселками. Мотоцикл повело на песке, мне не удалось удержать равновесие, и я грохнулся на песок. Правая нога подвернулась и оказалась придавленной боковым кофром. Выдернуть ее никак не удавалось – ногу прочно удерживал вес мотоцикла и мой собственный. Любое движение причиняло невыносимую боль. Ждать помощи было неоткуда. Местных жителей поблизости не было. Алексей уехал далеко вперед, и еще нескоро заметил бы мое отсутствие, а, заметив, предпочел бы подождать меня, чем возвращаться назад по песку. Лежать посреди пустыни под палящим солнцем – плохая идея. Долго не пролежишь. Оставалось лишь, невзирая на боль, вертеться и дергаться, пытаясь освободить ногу. Мне в очередной раз повезло – я выбрался. А нога даже не была сломана – спасибо жесткому мотоциклетному сапогу. Осторожно, как мог, я продолжил путь вперед, туда где асфальт и вселенское счастье – в Донголу. Там начиналась цивилизация, ходил паром через Нил, а по местному базару бродила группа иностранцев и покупала фрукты.
Там где появились дороги, жизнь меняется, приобретает новые краски, становится легче. И навстречу там попадается все больше иностранных транспортных средств. С бензином проблем практически нет. Если отсутствуют стационарные заправки, горючее продадут местные, заливая его из канистры или бочки. Там, где раньше с трудом проезжали местные водители, сегодня ради удовольствия катаются на легковых автомобилях и мотоциклах иностранцы.
Одного американского байкера мы встретили прямо в Вади Хальфе. О другом – немце – слышали от местных жителей. Последний, увы, не был удачлив. Его загрызли гиены где-то неподалеку от Акаши. Натуралист-любитель, повстречав на закате экзотических хищников, решил сделать несколько эффектных снимков. В поисках лучшего ракурса, забыв об осторожности, немец сел на корточки и оказался… ниже плотоядных животных. Те атаковали. Мораль этой грустной истории в следующем: если вам где-нибудь повстречаются гиены, постарайтесь поднять руки и выглядеть крупнее и опаснее, чем на самом деле. Гиены трусоваты, и на огромное страшное существо (вроде вас) напасть не решатся.
История, случившаяся с незадачливым фотографом – скорее исключение, чем правило. В целом, путешествовать по северу Судана безопасно и очень интересно. В Судане не меньше исторических достопримечательностей, чем в соседнем Египте. Даже по количеству пирамид эти две страны могли бы поспорить друг с другом.
Старейшие суданские пирамиды, построенные в VIII веке до н.э. находятся возле поселка Карима (за последние годы ставшего городом). Раньше, чтобы сюда доехать, приходилось долго прыгать по песчаным колдобинам. Сегодня знаменитые остроконечные пирамиды могучего Кушского царства находятся лишь в полусотни метров от асфальтовой дороги. Такое соседство радует далеко не всех. Некоторые специалисты утверждают, что вибрация может повредить древним постройкам. Удивительные творения древних зодчих еще в середине позапрошлого века успели пострадать от знакомства с внешним миром. Так в 1834 году итальянский кладоискатель Джузеппе Ферлини придумал весьма «эффективный» способ исследования пирамид. Стремясь проникнуть внутрь, он попросту разбирал их, начиная сверху. Результат его деятельности: десятки разобранных пирамид и несколько найденных золотых предметов, которые итальянцу так и не удалось продать с выгодой для себя.
К счастью для исторических памятников Судана, в те годы мало иностранцев добиралось до здешних песков. И даже в мой первый приезд мне попадались суданцы, никогда не встречавшие иностранцев. В какой-нибудь деревушке меня могли принять, например, за китайца по той лишь причине, что когда-то здесь побывал китаец, и местные жители решили, что китайцы – это люди непохожие на суданцев. Сегодня к иностранцам относятся спокойнее. Европейцев легко отличат от азиатов. Европейцы ходят с рюкзаками или ездят на джипах, а китайцы – все больше на новеньких самосвалах – строят электростанцию на Ниле. Электричество для страны – это хорошо, недовольны лишь жители близлежащих деревень (их выселят), археологи (многие древние постройки окажутся под водой) и нильские крокодилы, которым придется уходить выше по течению – в Эфиопию.
Уже виден результат многочисленных строек: Судан вытягивается вверх и сжимается по размерам. Этажность домов растет (в Хартуме все больше высотных зданий), а бесконечные когда-то расстояния сейчас преодолеваются за несколько часов. Асфальтовая дорога – одна из причин перемен в веками не менявшейся провинции. Там где бродили верблюды, нынче ездят мотоциклы. Там, где на рынке можно было приобрести лишь финики или манго (да и то – в сезон), сегодня предлагают фрукты столь экзотические, что даже местные покупатели мнутся в нерешительности, прежде чем сделать покупку.
Суданцы стали больше путешествовать, растет число счастливчиков, обладающих заграничным паспортом. В зеленой книжице указано «действителен для всех стран, кроме Израиля». Есть также графа «описание владельца». Раньше там на самом деле описывалось, как выглядит владелец паспорта, а теперь стоит штамп «смотри фото». Напротив действительно прилеплена фотография. Ее размеры и форма не оговариваются. У коммерсанта Махмуда вклеен маленький корявый квадратик, а у его брата вытянутый вверх прямоугольник. Есть также места для фотографий детей – всего шесть. И одно место для фотографии жены. А что делать остальным? Ведь согласно Корану у мусульманина может быть до четырех жен. Неужели другим женщинам выдают персональные паспорта? Но это вряд ли, сложно представить жительницу Судана путешествующую в одиночку, без мужа. Или остальные жены не должны сопровождать мужа в заграничную поездку? Показавший мне свой паспорт Махмуд лишь пожал плечами на эти вопросы.
Все же суданцы больше домоседы, чем путешественники. Сказывается традиционно размеренный, неторопливый ритм жизни. Куда спешить, когда даже само представление о времени отсутствует? Уж лучше посидеть вместе с друзьями или родственниками, распивая чай или каркаде (заваренные лепестки гибискуса, «суданской розы»). Местные дома устроены так, что несмотря на скромный размер помещения, гостей можно принять почти неограниченное количество. Размер двора важнее, чем размер дома. Для самых почетных гостей из дома выносят кровати. В тех местах, куда не добрались новомодные пластиковые стулья, кровать остается важнейшим предметом мебели. Изображение деревянного остова кровати, с натянутыми на нем веревками или полосками верблюжьей шкуры, можно было бы включить в государственный герб Судана. Кровать – это кровать, но еще стул, стол, а также символ гостеприимства и собственного благополучия. Наличие кровати гарантирует, что ночью ее владельца не покусает скорпион и по его телу не проложат тропу муравьи. Собираясь в другой город, суданец может захватить с собой любимую деревянную (или металлическую) койку – на крышах автобусов они едут целыми пачками.
Даже самый завзятый суданский домосед, хоть раз в жизни, но отправляется в путешествие. Речь не о Мекке – такая поездка по карману не каждому суданцу – а о свадебном путешествии. После того, как молодые с друзьями и родственниками отгуляют положенные дни свадьбы, у них начинается «медовый месяц» и, на собранные гостями деньги, они отправляются в… Хартум. Долгое время это был фактически единственный приличный город в Судане. Там есть настоящие гостиницы, рестораны, парки, кафе-мороженое. Сегодня столица страны выросла еще больше и претендует на звание города современного. Пусть здесь еще не принимают кредитные карты американских банков, а Интернет работает медленно, зато появился важный признак современного города – уличные пробки!
На мотоцикле, впрочем, хартумские пробки не страшны. Их можно объехать по обочинам, что мы и сделали и, вырвавшись из столицы, направились на юг. До самой эфиопской границы проблем уже не было. Шины мирно гудели на ровной асфальтовой дороге, на которой уже не было риска въехать в блуждающий песчаный бархан. Окружающий пейзаж переменился: вместо пустыни – степь с низкорослой растительностью. Прямоугольные дома с длинными глиняными заборами сменились на круглые избушки с соломенными крышами. Избушки были тесными внутри и совершенно пустыми. Из мебели – пара кроватей и вентилятор под потолком. Но, как и прочие суданские дома, вмещали неограниченное количество людей, так как являлись не столько жилыми помещениями, сколько символами жилья. Основная жизнь проходила вокруг, во дворах.
В одном таком доме в деревушке Асар погостили и мы. Во время гражданской войны из призванных в армию мужчин этой деревни погибло полсотни человек. С перемирием, которое наступило 3 года назад, жить стало значительно легче: наконец-то построили дорогу, провели электричество.
Хозяева вынесли для нас кровати.
- Вы братья? – спросили нас.
- Нет, просто напарники.
