Сквозь Африку на Мотоциклах
- А из одного племени или разных? – поинтересовались селяне. Вопрос закономерный: в этих краях живут джялин, махарба, амарна, добайна. Все говорят по-арабски, и отличить одних от других иностранцу нелегко. Что ж, мы тоже были из разных племен. Алексей из племени поморов, а я – питерцев. Постоянно приходилось искать общий язык друг с другом и с внешним миром.
- Я не буду пить эту мойю. Это мойя – бактерия! – пытался отказаться от предложенной воды Алексей.
- Это хорошая мойя. Не бактерия! Мы пьем, – убеждали Леху суданцы и показывали как они пьют эту мутноватую воду, фыркая и полоща ей рот.
- Суданская бактерия – друг суданского человека. А русскому человеку – не друг, - отнекивался Алексей. Суданцы развеселились по поводу бактерий и начали наперебой предлагать хлеб с бактериями, табак с бактериями и помидорный салат с бактериями. Позже хозяева затеяли спор, сколько человек живет в Асаре. Кто-то утверждал, что в Асаре живет 2 миллиона человек, другой – что только 2 тысячи. Спорщики чуть не подрались. Потом Алексей в шутку попросил выключить Луну, чтобы она не мешала спать. Но суданцы вполне серьезно ответили, что выключить Луну не могут, так как она – часть суданского сердца, символ их веры. Так и пришлось нам спать с работающей всю ночь Луной.
Наутро мы пролетели по асфальту оставшиеся до эфиопской границы километры и вновь оказались в совсем другом мире.
Эфиопия
Эфиопия изменилась. Вроде бы все то же самое: малосъедобная инжера, кричащие «ю-ю-ю» детишки, стада ослов. Но все-таки что-то не так. Может быть виной тому погода. Но если восемь лет назад, мокнув под дождем, страдая от малярии, отбиваясь от попрошаек и увязая в грязи, я считал Эфиопию худшей из стран, то в этот раз она мне понравилась. Почти до конца построена асфальтовая дорога, и даже грунтовка от границы (Метемы) до ближайшего города (Гондера) оказалась вполне приличной. Светило солнце, а высокие стога, улыбающиеся эфиопы, пасущиеся стада коров и овец создавали ощущение этакой пасторали: все счастливы и вот-вот пустятся в пляс. На границе нас, правда, обманули с обменом валют и с ценой на бензин. Вдобавок отправили штамповать карнеты (дорожные документы на мотоциклы) в таможенный офис, находящийся в 35 километрах от пограничного поста. Но все же настроение оставалось хорошим. Даже бросавшиеся под колеса животные-камикадзе не портили его. Хотелось сочинять что-нибудь лирическое и глубокомысленное. Странник беспечно на мотоцикле летящий. Бойся козы у дороги стоящей.
Эфиопская дорога, эта особа легкого поведения, вертелась, петляла, завлекала и обманывала. Вдоль нее живописно лежали вверх колесами разбитые грузовики, микроавтобусы и старые советские танки, очевидно не соблюдавшие скоростной режим – 30 в городе, 60 на трассе. Даже не боящийся дорожных опасностей Алексей, несколько раз чуть не попал в аварию. Его допекали ослы. На плановых остановках с инжерой и чаем он непременно ругался на этих серых врагов свободного мотоциклизма.
Первую остановку на ночлег сделали в одной из придорожных деревушек. Алексей договорился о том, чтобы заночевать в частном доме. Я же, не доверяя эфиопским домам, отправился ставить палатку в близлежащую рощу. Стемнело. Подсвечивая фонариком, я сражался с непослушными дугами, которые никак не хотели превращаться в палаточный каркас, а норовили сложиться в какие-то малоприличные фигуры.
Вдалеке за деревьями раздавался звук бормотаний, пения, речитатива и истеричных выкриков, как будто шла месса таинственной секты. Неожиданно в темноте зажглись два огонька. Они покружили в воздухе и, приблизившись ко мне, материализовались в двух эфиопов. Один из них оказался священником православной церкви. Эфиопы пригласили меня посетить их церковь (то самое место с пением и бормотаниями), и я, поскорее достроив «дом» и заперев его на застежку-молнию, с любопытством отправился на экскурсию.
Церковь Святого Георгия представляла собой здоровенный сарай, к которому мы подошли сзади. Звуки раздавались с противоположной стороны сооружения. Мы миновали поленницу дров, прошли мимо привязанной козы и пары дремлющих куриц, обогнули сарай и вышли на площадку перед ним.
Удивительная картина открылась моим глазам. На площадке стоя, на корточках, сидя на циновках и деревянных чурбачках десятки детей читали священные тексты, подсвечивая себе карманными фонариками. Прошло несколько секунд с нашего появления, прежде чем дети заметили меня. Наступило оторопелое молчание. Если бы сам Святой Георгий вышел бы вдруг из-за сарая, эффект не был бы сильнее. Кто-то испуганно вскрикнул, и дети бросились врассыпную, падая и натыкаясь друг на друга. Начались паника и хаос. Но священник с помощником несколькими грозными окриками восстановили порядок. Дети успокоились и начали смеяться.
Специально для меня священник открыл молельный сарай. Внутри висели плакаты с изображениями двенадцати апостолов и обтянутый кожей барабан. Я уважительно склонил голову перед апостолами и барабаном и вышел. Пение, крики и бормотание продолжились с удвоенной силой.
Рано утром вокруг моей палатки бегали детишки и кричали: «Ю! Гет ап! Ю! Гет ап! (Эй, ты! Вставай!)». На что спросонья хотелось ответить «Ю…» и дальше что-нибудь замысловато нецензурное. Но силы были неравны – на каждое мое «ю», пришлось бы несколько десятков эфиопских. Я сдался и вылез из палатки.
Эфиопия – одна из самых необычных стран мира. Одна из старейших и в то же время – беднейших. Единственная в Африке так и не колонизированная европейцами. Время здесь отличается от общемирового на 6 часов, а в году – 13 месяцев. Но местным жителям время вовсе ни к чему, да и часов нет. Они не любят торопиться, а работают лишь тогда, когда не получается попрошайничать. При виде белого туриста эфиопы бросают свои занятия, скапливаются в группы и кричат «ю-ю-ю», что означает: «Привет, иностранец! Дай мне что-нибудь!» Из-за нехватки сердобольных иностранцев питаются эфиопы скудно. Типичная еда – инжера, жареный блин из молотых зерен тефы, родственницы проса. Сегодня в меню инжера, завтра – инжера фыр-фыр, то есть кусочки недоеденной инжеры, обжаренные в масле. Встречается еще даббо фыр-фыр (жареный хлеб), а также дорогой и малодоступный для населения деликатес – макароны. Диалог в ресторане крупного (хотя и не столичного) города:
- Что будете есть?
- А что у вас есть?
- Инжера.
- А что еще?
- Макароны.
- А еще?
С обидой:
- Этого достаточно.
Для сельскохозяйственной страны такой ассортимент все-таки не кажется достаточным. Впрочем, если считать основным занятием эфиопских фермеров разведение ослов, то тогда понятно, почему в стране нечего есть. С ослов ни мяса, ни молока. Зато их столько, что можно не заботиться о покупке телеги – запрячь четырех ослов и тащить грузы волоком по земле.
Отличительные признаки сельского эфиопа: шорты; шлепанцы из автомобильных покрышек; наброшенный на плечи плед; палка или что-нибудь продолговатое – зонт, автомат Калашникова; и мешок (ведро, пустая тыква).
Помимо крестьян на эфиопских дорогах встречаются еще два вида любопытных персонажей: «студенты» и странствующие священники. Студентов легко узнать, они подходят и представляются: «Hello. I am a student. Give me pen». Священников узнать тоже несложно – они закутаны в балахоны, в руках у них кресты, и шариковые ручки им не нужны – только деньги.
Мы с Алексеем остановились на ночлег в деревенской гостинице (2 доллара за комнату) с прилегающим к ней баром. В баре заказали инжеру (естественно) и пиво. Кстати, пиво в Эфиопии отменное. Или это лишь показалось после «сухих» мусульманских стран? Мы пили пиво и смотрели телевизор. Показывали видеоклип. Создатели клипа сделали его гениально просто – нарезали кусочки местных новостей: уборку полей, заседания правительства, тренировку спортсменов, рабочих на фабрике, студентов сидящих за компьютерами – и наложили все это на изображение пританцовывающего во дворе собственного дома певца. После окончания клипа начались новости. Слова были непонятны, но по видеоряду можно было предположить следующее: «Сегодня с официальным визитом к президенту Эфиопии прибыл президент соседней дружественной страны. Главы государств обменялись традиционным приветствием «ю» и вручили друг другу по шариковой ручке».
Кроме пива в Эфиопии популярен тадж – крепкий самогон с медом и травами. Бары и пивные заведения можно найти по всей стране, но в самых бедных ее уголках красочную вывеску заменяет палка с пустой консервной банкой – указатель и маяк для всех местных пьянчужек.
Альтернатива крепким напиткам – кофе, родиной которого Эфиопия и считается. Кофе варят на углях в глиняных кувшинчиках, предварительно размолов зерна пестиком, отлитым из стали переплавленных советских танков (такой стали в Эфиопии хватает и она считается самой лучшей). За нехваткой сахара в деревнях пьют кофе с солью. Говорят, что средний эфиоп выпивает около 10 чашек в день. Любопытно, что чашка кофе, если покупать на улице, стоит 1 быр (10 американских центов). На 1 доллар в день, ООНовский уровень абсолютной нищеты, за которым живут многие жители этой страны, как раз и можно купить 10 чашек.
Чистка ботинок на улице тоже стоит 1 быр. Отказавшись от одной чашки в день можно ходить круглый год в начищенной обуви. Тем, у кого обувь сделана из автомобильных покрышек, лишние расходы ни к чему. Но эфиопский средний класс любит щегольнуть начищенными ботинками. Вообще жизнь в стране постепенно меняется к лучшему – спасибо западным инвестициям и появившимся с уходом от социализма экономическим свободам. Развивается инфраструктура, туризм, на свежеотстроенных дорогах встречаются современные грузовики Mercedes Actros – чудо еще несколько лет назад в этих краях совершенно невообразимое. Даже в туристическом Гондере, славящимся древними замками и попрошайками, каменные замки как бы приосанились и прихорошились, а попрошайки наоборот увяли и скукожились до нескольких самозваных гидов, которые за пару-тройку быров укажут вам дорогу к замкам.
В Гондере мы отдохнули от инжеры и от души наелись макарон. Кроме того, на улицах этого города встречается множество кафе, где продается свежая выпечка и «сприс-джусы» - смешанные соки из банана, манго и авокадо.
После Гондера началась отличная асфальтовая дорога, и деревни стоящие вдоль нее замелькали с удвоенной быстротой. В деревнях бурлила жизнь: дети играли в сделанный из старых носков мячик или резиночку, молодежь – в пинг-понг, бильярд или настольный футбол – столы для игр стояли прямо возле дороги. Взрослые таскали грузы: женщины на головах, мужчины грузили мешки и коробки на ослов или запихивали в напоминавшие тележки из супермаркетов деревянные мукуреты с рулем-веревкой и колесами-подшипниками.
По приближении к столице вдоль дороги появились рекламные билборды с изображениями высотных домов и лозунгом: «Построим невозможное!» Высотные дома в Эфиопии? Это невозможно! – так можно было сказать еще недавно. Сегодня в столице страны неоновыми вывесками сверкают многоэтажные бизнес-центры с супермаркетами и Интернет-кафе. Туда ходят богатые горожане. Но даже бедняки сменили традиционные тапки из автомобильных покрышек на модные резиновые китайские. А нищие обзавелись хоть и дырявой, но одеждой. Кстати, нищих и попрошаек в Аддис-Абебе стало меньше. Говорят, к празднованию Миллениума (наш 2008-й – это эфиопский 2000-й год!) «антисоциальный элемент» был вывезен из столицы в неизвестном направлении.
В Аддис Абебе мы отмылись и отъелись (спасибо хлебосольным командированным в Эфиопию российским гражданам). Я выступил в Российском культурном центре с рассказом о поездке и показом фотографий. Рассказ эфиопам понравился, а фотографии – нет.
